В Москве двадцатых годов узкие переулки стали местом сбора преступников. Кирьян Курахин, известный как жиган, балансирует между воровской короной и угрозами от уркачей и начальника МУРа Игната Сарычева. Между ними разгорается напряженная борьба за власть и выживание.
А потом, сестре отдавал, — заметно помрачнел Кот, — она девка у меня видная… была и одеваться хотела.
Сарычев папироску докурил. Потянулся было за второй, но раздумал.
— Интересная у тебя жизнь, жиган. И в святошах ты побывал, и в преступниках. А все-таки скажи мне, каким ветром тебя в монастырь-то занесло? Неужели призвание почувствовал?
— Какой там! — махнул рукой Васька Кот. — Батюшка у меня большой грешник был. Дважды в тюрьме сидел, один раз бежал. Там он и с мамкой сошелся… У надзирателя выкупил ее за четвертную. Сначала сестрица народилась, а потом и я появился. Так вот, отправил батюшка меня в монастырь для того, чтобы я его грехи замаливал. Да, видно, слишком уж грешен был мой покойный батюшка, ничего из этой затеи не получилось.
— Что же это он сам-то в монастырь не пошел, а сына отправил собственные грехи замаливать?
Васька Кот лишь неопределенно пожал плечами:
— Теперь-то уж не спросишь. Но говорил, что, мол, будет кому на старости лет исповедаться.
— Ну и как же тебе удалось убежать-то?
Жиган выразительно посмотрел на Сарычева, как бы проверяя, а достоин ли он откровенного ответа, и степенно отвечал:
— А чего не убежать-то? Там ведь, в этой тюрьме, лаз есть, он до самой колокольни идет. Не знаю, для какой надобности он сделан, но о нем и другие монахи знали. Да как-то не убегали, когда игумен на них епитимьи накладывал. Чернецы вообще народ совестливый. Я кирпичи эти разобрал, а дверь для видимости отмычкой открыл, чтобы все думали, что я по коридору ушел. А потом осторожно кирпичи на место уложил и впотьмах на ощупь вдоль стеночки пошел. Ну, до колокольни добрался, а через забор перелезть для меня плевое дело. Правда, штаны порвал о проволоку, но это ничего, — махнул он рукой, — главное, чтобы мясо оставалось целым.
В отличие от уркаганов у жиганов была одна слабость — одежда. Васька Кот не являлся исключением. Он предпочитал все самое модное: клетчатый костюм-тройку, ботинки на тонкой подошве Его можно было бы принять за преуспевающего нэпмана, если бы не тельняшка, что выглядывала из распахнутого ворота. Почему-то именно в них любили форсить жиганы.
— А собаки-то как тебя не задрали? — искренне удивился Игнат Сарычев.
Непонятно почему, но парень ему нравился все больше. Своей раскованностью, что ли? В лице Сарычева он нашел благодарного слушателя и поэтому вошел в кураж.
Вот и на вопрос о собаках Васька Кот громко расхохотался.
— Собаки-то?..
