В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Коронация, или Последний из романов» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А нынче на приёме в Грановитой палате я случайно услышал, как двое здешних завсегдатаев шептались и смеялись, поминая некую острастку, которую они задали двум «Блюстителям». Я и подумал, уж не про вас ли это. – Он вошёл в темницу и участливо спросил. – Как же вы тут, господа, без воды, еды, света?
– Плохо! Очень плохо! – вскричал Эндлунг и кинулся нашему избавителю на шею. Полагаю, что Фоме Аникеевичу такая порывистость, проявленная потным господином в одних кальсонах, вряд ли могла прийтись по вкусу.
– Это камер-юнкер нашего двора Филипп Николаевич Эндлунг, – представил я. – А это Фома Аникеевич Савостьянов, дворецкий его высочества московского генерал-губернатора. – И, покончив с необходимой формальностью, скорей спросил о главном. – Что с Михаилом Георгиевичем? Освобождён?
Фома Аникеевич развёл руками:
– Об этом мне ничего неизвестно. У нас собственное несчастье. Князь Глинский застрелился. Такая беда.
– Как застрелился? – поразился я. – Разве он не дрался с лордом Бэнвиллом?
– Сказано – застрелился. Найден в Петровско-Разумовском парке с огнестрельной раной в сердце.
– Значит, не повезло корнетику. – Эндлунг стал натягивать платье. – Англичанин не промазал. Жаль. Славный был мальчуган, хоть и бардаш.
– … А ещё помощник буфетчика расколотил блюдо для дичи из севрского сервиза. Я пока распорядился оштрафовать его на половину месячного жалованья, а остальное на ваше усмотрение. Теперь о горничной её высочества Петрищевой. Лакей Крючков донёс, что она была замечена в кустах с камердинером господина Фандорина в весьма недвусмысленном виде. Я никаких мер предпринимать не стал, ибо не знаю, как у вас заведено обходиться с подобного сорта вольностями…
– На первый раз – внушение, – пояснил я Сомову, отрываясь от тарелки. – На второй раз – взашей. Если понесла – выходное пособие. У нас с этим строго.
За окнами светало, а в кухне горел свет. Я с большой охотой съел разогретый суп и принялся за котлетки де-Роган. Больше суток без маковой росинки во рту – это вам не шутки.
После того, как Фома Аникеевич извлёк нас с Эндлунгом из заточения, наши с лейтенантом пути разошлись. Он отправился в Варьете, чтобы переодеться. Звал и меня, говорил, что девочки ночуют в комнатах при театре – и накормят, и напоят, и приласкают.
Но у меня имелись дела поважней. Причём хозяйственные заботы в число сих важных дел не входили, и помощника я выслушивал довольно невнимательно.
– Как прошла коронация? – спросил я, прикидывая, может ли Сомов что-либо знать о вчерашней операции. Вроде бы не должен, но человек он, кажется, неглупый, проницательный. Во всяком случае о причинах моего отсутствия не задал ни единого вопроса.
