– Ну, Зюкин, на удачу!
Закинул в воду леску и почти сразу же вытянул серебристую плотвичку размером в ладонь.
– Каково, а? – возбуждённо воскликнул Эраст Петрович, суя мне под нос свою трепещущую добычу. – Нет, вы видели? И минуты не п-прошло! Отличная примета! Вот так же мы выудим и Линда!
Ну просто мальчишка! Хвастливый, безответственный мальчишка. Сунул мокрую рыбину в карман, и карман зашевелился, словно живой.
А впереди уже показался знакомый мост – тот самый, что был виден из окон Эрмитажа. Вскоре я разглядел за кронами деревьев и саму зеленую крышу дворца.
Фандорин отвязался от бревна. Когда плоты проплыли мимо, мы взяли курс к правому берегу и четверть часа спустя оказались у ограды Нескучного сада.
На сей раз я преодолел это препятствие без каких-либо затруднений – сказался накопившийся опыт. Мы углубились подальше в чащу, но приближаться к Эрмитажу Фандорин поостерёгся.
– Тут уж нас точно искать не станут, – объявил он, растягиваясь на траве. – Но все же лучше д-дождаться темноты. Хотите есть?
– Да, очень хочу. У вас есть какие-нибудь припасы? – с надеждой спросил я, потому что, признаться, в животе давно уже подсасывало от голода.
– А вот. – Он вынул из кармана свой улов. – Никогда не пробовали сырую рыбу? В Японии её едят все.
Я, разумеется, отказался от такой немыслимой пищи и не без отвращения посмотрел, как Эраст Петрович с аппетитом уплетает скользкую, холодную плотву, изящно вынимая и обсасывая мелкие кости.
Завершив эту варварскую трапезу, он вытер пальцы платком, достал спички, а откуда-то из внутреннего кармана вынул и сигару. Тряхнул коробком, удовлетворённо сообщил:
– Высохли. Вы ведь не курите?
С наслаждением затянулся, положил руку под голову.
– Какой у нас с вами п-пикник, а? Хорошо. Истинный рай.
– Рай? – Я даже приподнялся – такое меня охватило возмущение. – Мир рушится у нас на глазах, а вы называете это «раем»? Качаются устои монархии, невинный ребёнок замучен злодеями, достойнейшая из женщин, быть может, в эту самую минуту подвергается… – Я не договорил, потому что не все вещи можно произносить вслух. – Хаос – вот что это такое. На свете нет ничего страшнее хаоса, потому что при хаосе происходит безумие, слом всех и всяческих правил…
Я зашёлся кашлем, не досказав мысль до конца, но Фандорин меня понял и улыбаться перестал.
– Знаете, Афанасий Степанович, в чем ваша ошибка? – устало сказал он, закрывая глаза. – Вы верите, что мир существует по неким правилам, что в нем имеется смысл и п-порядок. А я давно понял: жизнь есть не что иное как хаос. Нет в ней вовсе никакого порядка, и правил тоже нет.