Сэр Ганнибал Тревик — знаменитый историк из Санкт-Эвалдса, до того богат и могуществен, что владел поместьем и особняком. Однако приходящий в упадок семейство вынужден было продать имение, а он теперь живет скромно, но с достоинством в просторном доме на окраине Корнуолла. Но его проникновенные рассказы о королевской семье необычайной важности привлекают к нему внимание, открывая новую страницу в его жизни....
Жизнь на этой улице шла размеренно, по часам, и даже в Судный день местные жители вышли бы на трубный глас в аккуратных фраках и при манишках. Мисс Куинтон была одной из местных блюстительниц приличий — высокой, стройной и аристократически красивой пожилой женщиной. Ее седые волосы были уложены в прическу, какие носили еще во времена Марии-Антуанетгы и которая очень подходила ее морщинистому овальному лицу с орлиным носом и тонкими губами. Она всегда была одета в серое, словно скромная монахиня, и, подобно монахине, часто посещала высокую церковь за углом.
— Хм! — протянула мисс Куинтон, тепло поцеловав Дерику, а потом холодно поприветствовала своего зятя. — Итак, вы здесь. Чем обязана?
— Я просто хотела увидеть вас, тетушка, — ответила Дерика, зная, что мисс Лавиния будет довольна таким ответом.
— Хм! Твой отец снова тебя огорчает?
— Я никогда никого не огорчаю, если на то нет причин, — сухо заметил баронет.
— Ты всегда найдешь причину, — огрызнулась старушка.
— Я тут ни при чем, — поспешно заверил сэр Тревик.
— Папа ни в чем не виноват, — быстро прошептала девушка. — Не сердитесь на него, он очень волнуется.
— Это из-за убийства господина Боуринга? Хм.
— Что ты об этом знаешь, Лавиния? — тут же спросил ее гость.
— Все, что написано в газетах. Ну, его с нами больше нет, так что и говорить больше не о чем… Хотя, признаюсь, я никогда не любила его.
— Я и не знал, что ты была с ним знакома.
— Я знала его гораздо лучше, чем ты думаешь, Ганнибал. Ты рассказал мне о нем, когда только приехал из Африки, а я устроила так, что мы познакомились и несколько раз побеседовали по душам, когда он приезжал в город.
— Но зачем, во имя всего святого? — озадаченно спросил баронет.
— Ради твоего доброго имени, Ганнибал.
— Моего… доброго… имени?
— Конечно.
