В этих рунах отражены последние годы кровавых войн и революций. Мы не забываем наших павших героев — они живы в нас, их кровь течет через наши жила. Оглядываясь на прошлое, мы продолжаем любить и ненавидеть как тогда. Автор военного корреспондента Дмитрия Анатольевича Стешина подходит к истории с новой манерой — за последние 15 лет он не пропустил ни одной войны на Западном фронте, в Кавказе и Азии....
То, что в том же сюжете и на соседней с песиком улице под бомбами пока еще жили двухлетний Антон, пятилетняя парализованная Вера и ее сестра-близняшка Люба, эти люди как-то пропустили мимо своего милосердного сознания. Я не стал отвечать на письмо, просто стер его из почты, но ощущение, след от склизкого червя, проползшего между лопаток к затылку, остался на всю жизнь.
Через несколько минут на улице, перегороженной противотанковыми ежами, мы встретили Любу, катавшую в коляске Антона. Я думал, это мираж, бред… такого здесь не может быть.
Стенин стрельнул у меня очередную сигарету и заявил:
– На передок надо идти, к чайхане. С Боцманом поздороваться и с Кирпичом.
Мы были не против, я лишь спросил:
– Далеко ли до передка, как вы изволили выразиться? Километр? Два?
Стенин сказал, как отрезал:
– Пять сигарет.
Что он имел в виду, никто не понял.
Беседа с Боцманом и его напарником Гоги скомкалась в самом начале.
Где-то далеко от нас захлопал тракторный пускач и на низеньких оборотах заработал дизель.
– Танк завелся, быстро-быстро за мной, я первый, Гоги, замыкай.
Через десяток секунд мы ссыпались в сырой погреб.
– По стеночкам, прижались.
Я стоял, уткнувшись носом в серую беленую стену, которая пахла моим восхитительным детством – погребом с бабушкиными компотами и вареньями. Где в банку с абрикосами слоями укладывались ядрышки бобков, на вкус ничем не отличающиеся от экзотического миндаля.
