Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Лекарство, слова о сумасшествии, дикая реакция на врачей, обморок при виде ребенка — пожалуй, все это зашло слишком далеко…
— Да уж, млять, — выпрямившись, второй директор мрачно ругнулся… и тут же едва не задохнулся от резкого удара об стену. — Цепеш, какого х…
— Заткнись, Харлей, — оборвав того на полуслове, Владислав сжал пальцы на горле байкера чуть сильнее, глядя прямо в полные удивления карие глаза. Пускай в габаритах он главарю банды слегка уступал, но ростом был выше, да и намного, намного злее. — Просто заткнись.
Пожалуй, первый раз за всю свою насыщенную самыми разнообразными событиями жизнь, Владислав Алехин находился в состоянии почти неконтролируемой ярости.
Глава 17
Разговор состоялся этим же днем, в доме Харлея.
Первым делом байкер перенес спящую сестру в машину. После чего, раздав указание Шуту, нарычал на только что объявившихся в клубе Санька и Жеку, с трудом сдержался, чтобы не намылить шею финансисту, и сам полез в машину.
Впрочем, Владислав чувствовал себя ничуть не лучше и, чтобы держать себя в руках, потребовались немалые усилия. Разговаривать в клубе рыжий байкер отказался наотрез, и все, что оставалось Алехину — это неотрывно следовать по дороге за немецким внедорожником одного из владельцев «Максимуса».
"Только разместив Станиславу в ее комнате, Харлей поманил за собой потенциального зятя, попросив неформалку присмотреть за сестрой. Для разговора байкер выбрал собственный кабинет, находящийся на первом этаже напротив лестницы и, первым, что он сделал — открыл бар.
— Присаживайся, — рухнув к офисное кресло, жалобно скрипнувшее под немалым весом, рыжий махнул рукой в сторону небольшого диванчика рядом со столом. Развернувшись, байкер опустил жалюзи на окне, погружая комнату в полумрак, и, выудив из бара в виде глобуса пару пузатых бокалов, хмыкнул.
— Спасибо, я постою, — опершийся спиной на стеклянные дверцы книжного шкафа, Владислав хмыкнул, складывая руки на груди. Скопившееся нервное напряжение явно давало о себе знать, и сидеть на одном месте он чисто физически был не способен. — У Стаси погиб ребенок, поэтому она ненавидит врачей?
— Дебил, что ли? — обалдело посмотрел на него Харлей, так и не донеся коньяк до рта.
