— Мерси боку, — сев на диване, Стаська хмуро ощупала пострадавшее место. Закономерно скривилась от боли, и добавила, устало вздохнув. — Если с игрой в доктора мы закончили, я, пожалуй, домой. Честно отлеживаться и думать, как выгородить несчастного сисадмина, который благодаря мне чуть не остался без работы, а в будущем может лишиться если не ушей, то головы.
— Ты не поняла, — собрав обертку от салфетки и прочий мусор в кучу, Владислав щелкнул застежками чемоданчика, усмехнувшись. — Постельный режим, значит постельный режим. Никаких передвижений и беспокойства. Останешься здесь под присмотром, твоего брата я предупрежу.
— Блин, а мне только показалось, что ты адекватный человек! — расстроено произнесла Станислава, качая головой. И, зло на него посмотрев, медленно и четко произнесла. — Я здесь не останусь. У меня есть свой дом, своя, кровать, и я могу сама о себе позаботиться. Нефиг мной командовать и…
И резко замолчала, когда мужчина внезапно повалил ее обратно, прижав своим телом к дивану. Еще и запястья перехватил, легко удерживая их одной рукой у нее над головой. Вторая же скользнула вдоль ее тела, заставляя замереть, его лицо оказалось очень близко, а губы, по которым блуждала насмешливая улыбка, почти коснулась ее губ…
Тихо звякнули доставаемые из кармана ее куртки ключи от квартиры.
— Гад! — девушка тут же взбрыкнула, сообразив, что значили эти маневры. Но как бы не старалась, как бы не извивалась, отпускать ее Влад не собирался, сверху наблюдая за слабыми попытками высвободить ее руки из его пальцев.
Стася и так особой силой не отличалась, а теперь, по неизвестной причине, заставшей ее заметно отощать, и слабости из-за ушиба, так и подавно потеряла все шансы отвоевать себе свободу."
"К тому же… Владислав бы ее в любом случае ее никуда не отпустил. Чувство ответственности, развитое давным-давно по отношении к ней, проснулось так, словно никогда и не спало вовсе. Что поделать, привычка заботится не только о брате, но и о его друзьях, так просто не искоренялась. Да и если повзрослевший Мих и остальная банда уже давно в его опеке (незаметной, как правило) не нуждалась, то почему-то желание оберегать Станиславу контролю толком никогда не поддавалось. Ни тогда, ни сейчас.
— Повторишь свою вдохновенную речь о моей наглости, самовлюбленности и эгоизме, или разрешим дело мирным путем? — вскинув брови, поинтересовался мужчина, наблюдая и чувствуя, как девушка ерзает, пыхтит и краснеет от натуги. И цокнул языком, поморщившись, услышав пару крепких, не совсем лестных эпитетов. — Грубо, Стась.
— Да иди ты! — ругнулась девушка. И, на секунду замерев, неожиданно боднула его головой, совершенно забыв о своей же недавней травме.