Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Ты одна тут будешь куковать?
Я пожала плечами. А почему нет-то?
— Ни хрена, Белка, — слегка треснув пудовым кулачищем по дверному косяку, непримиримо заявил рокер. — Одевайся давай, и погнали. Потусишь, с парнями пообщаешься, может, работенку тебе какую найдем.
— На кой буй? — изумилась еще сильнее, впервые услышав о подобных планах. Стлевшая сигарета обожгла пальцы и я, зашипев, скоро затушила окурок в пепельнице. Сунула пальцы в рот, глядя на совершенно серьезного братца… и поняла, что он не шутит.
"— Заканчивай, мля! — как всегда, Харлей был громок, прямолинеен, краток, суров, красноречив и не цензурен. И только увидев, как я застыла, вздохнул, проводя ладонью по уже абсолютно гладкому подбородку. — Извини. И все равно, Белка, не дело это. С тобой всё в поряде, да и наши еще не таких видали. А из дому тебе один черт выходить надо, сколько можно за компом виснуть? Примочки твои никуда не убегут.
— К Жеке… — задумчиво протянула, пытаясь вспомнить, кто, собственно, это такой. И усмехнулась, качая головой, так и «не вспомнив» этого байкера, всегда тяготеющего именно к компьютерам, программам и прочим милым хакерскому сердцу вещицам. — Нет, братик. Не идет!
Не пошло, угу…
Поехало!
Прошел всего какой-то час, как злая, помятая и активно недовольная жизнью я, со стоном и затекшим телом вывалилась на асфальт из довольно-таки вместительного, но всё-таки багажника!
— Что б тебе дети под старость лет такое делали! — с хрустом разминая поясницу, зло посмотрела на добродушно ухмыляющегося братца, поигрывающего ключами возле своего кроссовера немецкого производства.
— Белка, хорош пищать, — фыркнул владелец клуба, на парковке которого мы и стояли.
— Так восемьдесят пять вчера стукнуло, милок, — согнувшись, гнусаво прошмякала, подгребая к мужчине на трясущихся ногах. — Ты б пожалел старушку, касатик!
— Да хоть сто один, — как в официальном саунтдреке фильма «Сволочи», кое у кого не было ни любви, ни тоски, ни тем более жалости.
