В зеркале реальности открывается мир Корпорации — жестокой и теневым институтом, где закон не имеет значения. Интересующий район всегда охраняется двукратно усиленной охраной, а лиц, препятствующих идентификации особей, рассматривается как преступники. Кто знает, что скрывают под своей маской?...
Уму не постижимо, профессиональным бойцам современности тяжело двигаться на родной планете!
Тринадцатый вошёл в подуровень автоматических лабораторий и принялся снимать с себя снаряжение. Юркнувший следом мышонок тут же бесформенной тряпкой шлёпнулся на любимый кожух теплообменника.
— Андрей, скажи, я когда-нибудь дождусь того волнительного момента, когда энергоресурс комплекта будет заряжен полностью? — Наблюдателю со стороны сейчас бы показалось, что майор разговаривает с пустотой.
— И очень скоро! — Немедленно ожили мониторы на стенах.
Тринадцатый неопределённо пожал плечами.
— Ты же был недоволен, когда я отдал его в первый раз?
— Признаю, да, — согласился Серебряков-младший.
— Может, и хороший. А может, ей просто что-то от нас очень надо. Например, ей сильно хочется выжить. А ради достижения своей цели любая их них будет из кожи вон лезть, что бы казаться хорошей. — Тринадцатый кивнул на мышонка, принявшего форму Чебурашки и с любопытством шевелящего ушами, прислушиваясь к разговору людей. — Я уже в курсе, что она старается мне понравиться. Это ничего не доказывает.
— Тринадцатый, у вас, наверное, была какая-то печальная история, связанная с женщиной? — Учёный спросил с таким интересом, что майору захотелось поднять взгляд на висящий на стене монитор, чтобы убедиться, что у того не выросли такие же уши, как у вечно любопытного мышонка.
— Это просто у тебя ещё не было печальных историй с женщинами, — усмехнулся он. — Тогда бы ты не был таким наивным. Им всегда что-нибудь нужно.
— Понимаю, — сказал учёный и осторожно возразил: — Но с тех пор прошло два тысячелетия, люди могли измениться.
— Может быть. — Тринадцатый закончил переодеваться, и довольный мышонок моментально прилип к груди. — А может быть, и нет. — Он упрямо качнул головой и вышел из лаборатории, направившись к себе. — Она здесь едва полдня.
— Почему бы тогда не дать человеку шанс? — Голос Серебрякова-младшего теперь тихо лился из микротелефона, вмонтированного в воротник климат-комбинезона.
