Максим оказывается в немагическом мире с одной задачей — не привлекать внимания богов и сильных существ. Но судьба готовит ему иные испытания, вынуждая нарушить все запреты и вступить в опасную игру с силами, которые лучше не трогать.
— Вы позволяете себе оскорблять хозяина дома, который принял вас как дорогого гостя.
— Господин Сатоши говорит, что вы здесь никто и звать никак, — перевел я с вежливой улыбкой, — В этом доме хозяин он, а не вы.
Невидимая всем кроме меня феечка что-то щебетала на ультразвуке, — по-моему она активно докладывала содержание беседы в вышестоящую инстанцию. Но мне уже плевать. Если что, я не профессиональный переводчик. Перевожу как умею.
— Слышь, ты, мурло узкопленочное, — неглубокое дно бычьих глаз старшего Боленского быстро затопило гневом, — Поговори мне еще. Я тебе легко покажу, где фугу зимует.
— Господин Сатоши, — заговорил я по-японски, — Господин Боленский напоминает вам, что ваши жалкие попытки восстановить национальную армию приведут к закономерному итогу, постигшему вашу квантунскую группировку в сорок пятом году."
"Тут уж мне пришлось дать развернутый перевод, зато перевел на мой взгляд доходчиво. Японец все понял. Вздернув подбородок, он одарил Боленского уничижительным взглядом и ушел, не попрощавшись, что по японскому этикету означает глубокое оскорбление собеседника.
Боленскому услуги референта по японской культуре не понадобились. Он и сам все понял. Не желая дальше оставаться в этом доме, Рудольф Иваныч двинулся к выходу. Я подмигнул ничего не понявшей Кате и потянул ее вслед за ушедшим Вольдемаром.
Подойдя к буфету, понял, что мы опоздали. Младший Боленский уже переговорил с кузиной и возвращался в большой зал. Фактически мы с ним столкнулись в буфетном проходе.
— А где папан? — спросил он, окинув взглядом зал.
— Уже ушел, — ответил я.
Вольдемар пожал плечами и направился вслед за отцом.
— Макс, что делать? — негромко спросила Катя.
Я тоже пожал плечами. Кузина была еще здесь, сидела у стойки на высоком табурете, ожидая, когда для нее смешают коктейль. Мы с Катей тоже подошли к буфетной стойке. Я заказал для Кати молочный коктейль. В конце концов, сделали, что могли.
Катя пила коктейль, а я думал о том, какая обстановка сейчас в клинике Прилипа. Очень хотелось надеяться, что преступника уже поймали.
К кузине подошел мужчина европейской наружности, видимо, один из гостей. Мазнув взглядом по нам с Катей, он, видимо, решил, что мы с ней японцы, а потому свободно заговорил с ней по-русски.
— Как все прошло? — спросил он.
— Как по нотам, — ответила кузина самодовольно, — Мальчик очарован. Он все сделает.
