Георгий Князев, бывший офицер ВДВ, отправляется в прошлое XIII века на Русь, чтобы построить Славное Отечество. Его приключения связаны с борьбой за судьбу России и попыткой изменить исторический ход событий. Герои ищут способ повлиять на будущее страны.
Мечта основателя державы монголов захватить весь мир, объединив его под своей дланью.
— Кхм… — поперхнулся Рихард. Француз тоже неприятно удивился услышанному, но промолчал.
— Хан Бату правит улусом Джучи. Улус — это провинция. Она простирается от Уральского камня на востоке до дунайских половцев на западе, от Персии на юге до нас на севере. Представляете себе масштаб провинции? Вот то‑то же. Отряд, который мы разгромили, был всего лишь отрядом.
— Но откуда у них столько воинов! — Удивился француз.
— Это особенность степного нашествия. Завоевывая какое‑нибудь племя, они используют его для захвата следующего. И так далее. Получается что‑то в духе снежного кома, когда чем дальше катишь снежный шарик, тем крупнее он становится.
— А воины? Откуда они берут воинов? — Не унимался француз.
— Основную силу монголов составляют не воины, а ополчение, словно во времена древних королевств. Когда все здоровые мужчины рода выступают в поход. Сами понимаете — бестолковые воины. Но их много, очень много. Нередко эти толпы одним своим видом одерживают победы. Не каждый готов сражаться один против десятка. Чтобы управлять этой толпой, а иначе такое воинство не назовешь, монголы среди завоеванных племен вводят суровые законы — за практически любую провинность полагается смерть. А чтобы законы исполнялись, используют круговую поруку и коллективную ответственность. Конечно, лучше это воинов не делает, да и снаряжением с вооружением достойным их не одаривает, но управляемая толпа — это сила, которую сложно игнорировать.
— Эти пятнадцать тысяч, что пришли под стены Москвы, как раз и были так собраны? — Спросил Рихард.
— Да. Их набирали из числа половцев. Перед тем как подчинить, монголы воевали с ними. Долго. Больше десяти лет. Сколько сейчас орд осталось точно, я не скажу. Но восемь — девять должно было под их руку уйти. Орда — это что‑то вроде кочевого племени. Княжества. В каждом — от двадцати до сорока тысяч человек. Всего. И мужчин, и женщин, и детей, и стариков. То есть, совокупно они способны… были способны выставить тысяч сорок пять мужчин, способных держать в руках оружие. Из них около двух с половиной тысяч — дружинники, остальные ополченцы — общинники. Согласитесь — солидно.
— Пятнадцать тысяч мы уже вырезали, — ехидно заметил особист Иван.
— Меньше. Тысяча у нас в плену. Тысячи полторы — две вырвалось. Кто‑то по льду ушел, и сколько их там побилось пока не ясно. Кто‑то в лес сбежал и сколько их там останется тоже непонятно.
