Нам пока выгодно дружить с Патриархом.
— Если все так, как ты говоришь, то Патриарху мы не нужны. Он продал нас.
— Не Патриарх, а митрополит.
— Ты полагаешь, что митрополит пошел бы на ТАКОЙ шаг без консультаций? Кроме того, не забывай, Патриарх работает на Ласкарисов, которые враги Комнинов. По хорошему, моя смерть выгодна, что Патриарху, что его нанимателю. До Рюриковичей им вообще нет дела. Смазка на клинках политики. Варвары из далеких северных стран, захвативших других варваров. Сам же знаешь, как ромейцы относятся к нам.
— Ты полагаешь, все, что происходит, идет с одобрения из Никеи?
— Да. Теперь я полностью уверен в том, что Патриарх решил таким образом укрепить свое влияние в регионе. Все эти бесконечные распри местных князей и архаика права должно быть его достала до печеночных колик. И не только его, но и вообще всю верхушку Вселенского патриархата. Или ты думаешь, за кошельки верующих борется только Святой Престол? Ха! Три раза. Они из‑за денег и передрались век назад.
— Что‑то ты разошелся.
— Вжился в образ, — хмыкнул Георгий. — Не забывай о Трапезунде. Я ведь им тоже нужен как собаке пятая нога. Я дядя нынешнего правителя. Ну, формально. И имею очень нехилые права на престол этого чудного государства. Другой вопрос, что оно мне даром не нужно. Но кого это волнует? Патриарх, хоть и работает непосредственно на Никейского Императора, но, безусловно, проконсультировался со всеми заинтересованными сторонами. Комнинам я тоже не нужен. Живой, по крайней мере.
— Слушай, но ведь получается, что нам священников нужно тупо валить. Всех.
— Нужно. Но кого вместо них поставишь? Католиков? Мусульман? Куда не плюнь, везде клин. Другой вопрос, что такого гадости я от православных священников не ожидал. Они ведь нас сдали.
— А чему ты удивляешься? — Усмехнулся Иван. — В феврале 1917 года они одни из первых отказались от Императора. Кинув и предав того, кто был гарантом их благополучия и стабильности. Если бы не их выходка, все могло бы пойти иначе.
— Хорошо, — после долгой паузы произнес Георгий. — Выявляй сеть и выжигай ее к чертям. В преддверье большой войны нам патологические предатели не нужны. А я подумаю, как поступить. И да — постарайся не подставиться. Мы должны быть белыми и пушистыми.
— Вряд ли получится.
— Давайте лучше людей проинформируем? Расскажем, что священники сдали их с потрохами?
— Рано еще.