Героиня попадает в тело полной княжны после удара кирпичом. Теперь ей предстоит справиться с презрением общества, холодностью семьи и поиском своего места в мире, где внешность определяет судьбу. Сможет ли она найти любовь и принятие, несмотря на стереотипы?
Раздел Chitat.online для книги «Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героиня попадает в тело полной княжны после удара кирпичом. Теперь ей предстоит справиться с презрением общества, холодностью семьи и поиском своего места в мире, где внешность определяет судьбу. Сможет ли она найти любовь и принятие, несмотря на стереотипы?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Катерина Александровна Цвик Самиздат подборки серии
Героиня попадает в тело полной княжны после удара кирпичом. Теперь ей предстоит справиться с презрением общества, холодностью семьи и поиском своего места в мире, где внешность определяет судьбу. Сможет ли она найти любовь и принятие, несмотря на стереотипы?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Улыбнулась я мальчику.
Он улыбнулся в ответ и привычным движением покрутил на руке кожаный браслет с какой-то деревянной вставкой. Меня давно интересовало, откуда у него такое необычное украшение, но спросить было все как-то не досуг.
— Слушай, все забываю тебя спросить, что у тебя за браслет на руке?
Мальчик отчего-от смутился и погрустнел.
— Это оберег. — Коротко ответил он, помолчал немного и добавил. — Мне его маменька с папенькой на именины подарили.
Я встала. подошла к Сережке и погладила того по голове, прижимая к своему мягкому боку.
— Покажешь?
— От чего ж не показать? — Пожал он плечами и протянул мне свою руку.
Сам ремешок ничего особенного собой не представлял и был лишь переплетением трех тонких полосок кожи, а вот небольшая деревянная вставка по моим мерках была просто произведением искусства! Так как на маленьком круглом кусочке дерева очень искусно был вырезан какой-то сложный знак, который как нельзя лучше подходил под мое понимание термина «руна». От такой нечаянной находки у меня даже сердце раза в два быстрее застучало.
— Сереж, — аккуратно начала я, — а что означает этот оберег? — Тут я спохватилась, что мы так и продолжали стоять на месте, и потянула мальчика к нашему рабочему столу и усадила на стул.
— Маменька мне рассказывала, что этот оберег называется Родимич. Он с древних времен считается чисто мужским. Придает уверенности в себе и своих силах, сохраняет от неприятностей и опасностей.
— Как интересно… — Протянула Варя и жестом показала мальчику, что хочет рассмотреть оберег получше.
— Сереж, а ты знаешь что-нибудь еще о таких рунах, то есть оберегах? — Спросила его я и увидела быстрый пытливый взгляд, брошенный на меня Варей. Видимо, в этот момент она поняла, что в моем представлении является рунами, и заинтересовалась еще больше.
— Да, конечно! Маменька много мне о них рассказывала в детстве… — Мальчик снова загрустил. — Она говорила, что такие обереги помогают в жизни и вышивала ими домашние полотенца и божники, а еще нам с отцом рубахи.
(Примечание: Божник или Рушник-божник — специальное полотенце, которым издревле украшали иконы. Он должен был покрывать все иконы, висевшие в красном углу.)"
"Мне лишь оставалось поражаться тому, как крепко переплелись в сознании русского народа православие и древне-славянские традиции, относящиеся к язычеству. Чтобы там ни говорили, а языческие корни славян со временем никуда не делись, а вот так ассимилировалась в народной среде, срослись с православием и уже совершенно не возможно было отделить одно от другого.
— А у тебя, случайно, не осталось таких рубах?
— Как же? Остались, конечно! — Встрепенулся он, однако снова потух, добавив. — На память…
— Не грусти, Сережа.
