– Не пугай, проповедник. Эти черные полеты мне тоже надоели. Знать бы, куда нас занесло.
– Что толку от подобного знания? Даже если это не соседняя галактика, а соседняя звезда, пешком домой нам не дойти.
– Но дракон же не топает пешком, а летает.
– Вряд ли здесь применим термин «летает». Панспермит использует законы иной физики… скажем, М-физики, и мы их не знаем.
– Что еще за М-физика?
– Это я так назвал – «мистическая физика», для определенности, хотя какая уж тут определенность.
– Я думал, ты знаешь все.
– Мудр тот, кто знает нужное, а не многое.
Кемпер достал флягу, заметил философски:
– Что ж, тогда выпьем. Не хочешь? Помогает успокаиваться и соображать.
Алиссон поднял руку предупреждающим жестом. Сквозь шумы клокочущего моря лавы послышался низкий рокочущий гул, разбившийся на отдельные гулы и всплески. Сзади, со стороны крупа суперзавра, замершего в каком-то оцепенении, из вихрящейся мглы выдвинулась громадная тень, остановилась. Затем снова послышался гул и тяжелые шлепки, так что задрожала почва и по расплаву пошли волны. Тень превратилась в гороподобное страшилище, слегка напоминавшее трицератопса – динозавра, жившего на Земле в мезозое, разве что рога этого «трицератопса» были ветвистыми, как у лося, а глаз на морде был один – горизонтальный и длинный, во весь скошенный лоб. Чешуйчатая грудь его, складками переходящая в голову, отсвечивала полированным металлом, как и шкура суперзавра, а каждая чешуйка была размером с голову Тихони! Рта чудище не имело, вместо него на вытянутой морде светился конгломерат каких-то крючков, пластин и перепонок, напоминая жвалы паука и оскаленную пасть обезьяны одновременно.
– Боже милостивый! – выдохнул Алиссон. – Спаси и сохрани!
– Хороший экземпляр! – бодро возвестил Кемпер, но и в его голосе оптимизма было не больше. – Пусть сунется поближе, я его накормлю свинцовым горохом!
Только теперь Норман заметил, что плечевой пулемет летчик уже переместил из походного положения в боевое.
– Т-ты что?! Не сходи с ума! Ему твои пули – что дробина панспермиту!
– У меня есть и разрывные…
– А если прострелишь пленку? Думай, балда!
«Паукозавр», как окрестил его Алиссон, придвинулся вплотную и навис над Тихоней, как горный утес, заставив Кемпера умолкнуть. Наступила томительная тишина.
Ног чудовище не имело, при движении сокращались складки груди, переходящие в брюхо, хотя вряд ли они способны были создавать тот самый гул и шлепки, будто по лаве шел двуногий великан.