Автор
В Корректировщике мир окутан атмосферой тонкого и непредсказуемого равновесия. Автор Василий Головачёв создает невероятно реалистичную атмосферу, в которой каждый шаг может привести к необратимому изменению природы времени и пространства. Читатель оказывается рядом с инженерами-корректировщиками, которые пытаются свести многомерные законы энтропии на один уровень, пытаясь предотвратить непредсказуемые катастрофы во Вселенной....
Дважды за время транспортировки (четыре часа) биурс начинал шевелиться, отчего стальные и кевларовые канаты толщиной в руку рвались как нитки, и оба раза залп из гранатометов с двух колонн сопровождения успокаивал монстра: желто-бурый газ действовал надежно. И никто из возбужденных исполнителей и командиров этого действа не подумал о том, выживет ли пришелец в этих условиях и что он предпримет, если освободится.
В одиннадцать часов вечера пустыню потревожили два взрыва, заваливших ущелье Коннорс Рив километровой высоты почти отвесными стенами из скальных обломков.
– Ну и что дальше, стратеги?
– Все идет о’кей, – засмеялся захмелевший Киллер. – Ты хотел вперед пустить науку? Пусть идет. Хотя приоритеты – наши, армии.
– Но ведь он без памяти, и никто не знает, как он поведет себя, когда очнется. А если он вызовет своих «скакунов»?
– Мы их остановим, – легкомысленно отмахнулся генерал Рестелл.
– Армия всегда была проповедником добра, – хихикнул Киллер. – Брось свои сенаторские замашки, Крис, давай лучше споем «Боже, благослови Америку».
"Джайлс допил тоник – спиртное он не употреблял, хмыкнул, пытаясь поймать ускользающий взгляд «куска мыла» и выяснить отношение помощника президента к происходящему.
– Кажется, Долф, тебе не удалось избежать соблазна проповеди добра с помощью огня и меча.
– Что? О чем ты?
Сенатор отвернулся от Киллера, глянул в упор на Стюарда.
– Мне не нравится, что здесь происходит, сэр. Тот, кто не чувствует боли, редко верит в то, что она существует, как говорил Сэм Джонсон, а мы не только усыпили биурса, мы его ранили! Зачем? Я отказываюсь участвовать в дальнейшей игре, и если вы, господин Стюард, не доложите мое мнение президенту, я сделаю это сам.
Помощник президента глянул на экран монитора, на котором застыла картина освещенного прожекторами ущелья с лежащим на дне двутелым чудовищем, кивнул. Во взгляде его мелькнуло удовлетворение, но, когда он повернулся к Джайлсу, глаза его уже были ласково-маслеными.
– Я вас понимаю, сенатор.
