Автор
В Корректировщике мир окутан атмосферой тонкого и непредсказуемого равновесия. Автор Василий Головачёв создает невероятно реалистичную атмосферу, в которой каждый шаг может привести к необратимому изменению природы времени и пространства. Читатель оказывается рядом с инженерами-корректировщиками, которые пытаются свести многомерные законы энтропии на один уровень, пытаясь предотвратить непредсказуемые катастрофы во Вселенной....
– Шаровые скопления – наиболее старые образования в Галактике, – пробормотал Хойл. – Я хочу сказать, что цивилизация этих биурсов… или всех трех симбионтов? – возможно, старше нашей. Значит, биурс – наездник, панспермит – всадник, а кобробогомол – скакун? Три составляющих одной разумной личности?
– По-видимому, так, – согласился Алиссон. – Биурс может играть роль «головы», управляющего центра. Одно его тело управляет драконом, а второе – кобробогомолом.
– Браво! Мысль отменная! Жаль только, что недоказуемая.
– Почему? Косвенно это уже доказано.
Хойл вздернул брови.
– Чем же?
– Биурс не идет на контакт не потому, что не хочет, а потому, что не может, не являясь полноценным организмом без своих составляющих.
Физик задумался.
– Это спорно. Ведь понимал же вас панспермит, всадник, так сказать, не обладавший высоким интеллектом.
– Знать бы точно, кто из них умнее, – философски заметил Кеннет. – А вообще спор на эту тему бесполезен.
– А почему вы решили, что путешествие происходило по нашей Галактике, Стив? – осведомился Тиммери, такой же седогривый и длиннолицый, как адмирал Киллер, но не столь спесивый и надменный.
– В данном случае это не столь важно, хотя, конечно, по внешнему виду действительно трудно поверить в наличие у драконов разума.
– Добавьте – подобного человеческому. Доктор Алиссон, ведь вы не заметили промышленной инфраструктуры ни на одной из планет?"
"– Кроме, пожалуй, мира двух плоскостей, – подумав, ответил Норман.
– Едва ли. И тем не менее отсутствие технологического пейзажа не говорит об отсутствии у обитателей миров разума. У вас чисто антропоцентристский подход к проблеме.
Хойл хотел возразить, но его перебил Кеннет:
– Ах, господа, не затевайте схоластических споров, есть вопросы поважней и поинтересней.
Физик не обиделся, тут же переключив тему разговора:
– Меня интересуют ваши ощущения, док… э-э… Норман, во время «подпространственных» переходов. То обстоятельство, что драконы владеют секретом преобразования топологических свойств пространства, не нуждается в комментариях, наша физика уже подошла к теоретическим разработкам многосвязных пространств: «суперструнных» узлов и топологических дыр, но я не понимаю, почему вы уцелели!
– То есть? – удивился Кемпер.
