Алевтина заметила, что в лесу не слышно птиц, и поделилась наблюдением с подругой:
– Везде так? Или птицы вообще покинули зону?
– Да нет, остались, хотя их стало намного меньше. Все больше воробьи да вороны, благородные птицы улетели.
– Радиации боятся. – Алевтина все еще вспоминала рассказы Мартиросяна и относилась к природе зоны настороженно."
"Марина поняла чувства подруги, достала из кармана джинсовой куртки дозиметр, щелкнула крышкой.
– Можешь спокойно дотрагиваться до любого дерева, радиация здесь ниже природного фона.
– Как такое может быть?
– Я же говорила, у нас тут леший завелся. Вернее, не тут, я его возле реактора нашла. Думала – ящерица, странная такая, смешная. Принесла домой, я тогда еще в Славутиче жила, люблю с животными возиться. Начала кормить, а он не ест. Ну, думаю, сдохнет скоро. Проверила еще раз на радиоактивность – ноль. Оставила. А вечером пришла, что такое – счетчики в квартире молчат!
Марина замедлила шаги. Они сначала шли вдоль оврага, потом взобрались на холм, заросший соснами, и свернули направо к обрыву над рекой.
– В общем, оказалось, где Мутик ни появится, там радиация резко идет на убыль.
– Кто-кто?
– Я его Мутиком назвала, от слова «мутант», очень уж он необычный, этот звереныш. Баба Варя сначала его боялась, а потом ничего, привыкла, стала Двурылком звать. Ну вот, добрались.
Девушки вышли на край оврага, вернее, старицы, образовавшей здесь естественный котлован с пологими травянистыми склонами и сухим песчаным дном, усеянным огромными валунами. Один из них привлек внимание Алевтины своим блеском и формой, а потом ей показалось, что она грезит. Валун вдруг ожил, стал разворачиваться, как броненосец, свернувшийся в шар, и Алевтина, холодея, увидела странную, чешуйчатую, двутелую и двухголовую фигуру, глянувшую на нее снизу вверх длинными, щелевидными глазами – по одному на каждой угловато-бугристой, похожей на медвежью, голове. Рук у монстра было две, ног тоже две, но два тела срастались на одном седалище, и необычное существо карикатурно напоминало раздвоившегося, но так и не разделившегося до конца человекомедведя. Ростом Мутик-Двурылко достигал, наверное, высоты телеграфного столба, но сверху не казался гигантом. Каждая чешуйка его тела горела на солнце, как золотая, и весь он казался одним золотым слитком, но стоило Алевтине шевельнуться, как двутелый урод погас, словно внутри его выключили свет, опустился на дно старицы и превратился в округлую каменную глыбу.
Марина вышла вперед, свистнула тихонько, и глыба снова зашевелилась, оживая, превращаясь в самое необычное из существ, когда-либо виденных Алевтиной.
– Знакомься, это и есть Мутик.
– Мамочка родная! – пробормотала Алевтина.