Автор
В корриде на раздевание главный герой, словно из рекламного ролика, внезапно замечает привычные предметы в новом окружении. Его художественный sensibility и натурализм заставляют нас осознавать обыденную природу даже самых необычных действий. Внутренняя драматургия и внешние события здесь взаимодействуют в ярко изображенной реалистичной атмосфере, где каждая секунда имеет значение....
А я выехала в область, мне до гимназии добираться часа полтора.
– Уже несусь, – закричала Краузе.
Глава 13
– Когда вас по телефону представили, я решила, что увижу пожилую даму, – улыбнулась Лариса, наливая мне чаю, – возможно, монахиню.
– Евлампия прекрасное имя, – сказал Венедикт. – Святая Евлампия и ее брат Святой Евлампий жили в период одного из самых жестоких гонений на христиан, при правлении императора Максимилиана в третьем веке до нашей эры, и погибли мученической смертью. Евлампия родители послали за хлебом…
– Веня, – остановила мужа Лариса, – у нашей гостьи есть вопросы, она на работе.
– Простите, многоуважаемая Евлампия, – опомнился Венедикт. – Спасибо, что привезли кувшин. Думаю, его купили вы сами. Господин Брунов давно про него позабыл. Вы нашли чудесный вариант, хорошее качество и нет обильного декора. В чем у вас проблема?"
"Я вкратце, не называя имен, передала Семипалатину суть истории. Он взял результаты анализов и ушел.
Лариса стала развлекать меня светской беседой.
– Муж очень любит Четьи-Минеи [1]. Перед вашим приходом мы их читали.
Я понятия не имела, о какой книге говорит супруга токсиколога, но вежливо улыбнулась.
– Венедикт Платонович изучает или Жития Святых, или богословскую, или специальную литературу, – продолжала Лариса, – он старается узнать каждый день нечто новое в токсикологии. Недавно научился с помощью специального состава…
Она замолчала на полуслове, в комнату вошел Венедикт. Он протянул супруге несколько листов.
– Посмотри.
Жена послушно выполнила приказ и пробормотала:
– О! Однако неприятно!
– Верно? – согласился муж.
– Но где он его подцепил?
– Возможно, отдыхать ездил. Сейчас народ повсюду летает.
Жена схватилась обеими ладонями за щеки.
– Думаешь?
– Надеюсь, нет, но считаю, что да, – совсем уж загадочно отреагировал Семипалатин.
– Простите, – не выдержала я, – ничего не понимаю.
Венедикт отвернулся к окну, Лариса смущенно забормотала:
– Результаты… они… стопроцентной уверенности никогда нет, но… если верить показателям… Извините, Евлампия, мы доктора, в свое время давали клятву Гиппократа.
– Разглашать подробности чужого диагноза не этично, – остановила я Ларису. – Но в данном случае человек мертв, а родственники просят вас рассказать мне о своих выводах. Давайте я позвоню Сергею Леонидовичу Кирпичникову, он сам подтвердит…
Венедикт встал и молча пошел к двери.
