Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
Маленькие фигурки ребят, отражаясь, мелькали в стеклах витрин.
«Как странно видеть Арбат безлюдным!» – думал Миша. Только теперь по-настоящему видны его здания.
Вот дом, где жил Александр Сергеевич Пушкин. Обыкновенный двухэтажный дом, ничем не примечательный. Даже странно, что в нем жил Пушкин… И Пушкин ходил по Арбату, как все люди, никто этому не удивлялся. А появись теперь Пушкин на Арбате – вот бы суматоха поднялась! Вся бы Москва сбежалась!
– Посмотрим, что за пионеры такие, – болтал Генка. – Может, в них ничего особенного и нет: сидят себе и цветочки вышивают, как девочки в детдоме.
– Ну да! – ответил Миша. – Это ведь коммунистическая организация, понял? Значит, они занимаются чем-нибудь серьезным.
– Как-то неудобно идти туда, – заметил Слава.
– Почему?
Слава пожал плечами:
– Спросят, кто такие, зачем пришли.
– Очень удобно! – решительно ответил Миша. – Может быть, мы тоже хотим стать пионерами. Разве мы не имеем права?
Мальчики замолчали. Невидимое, поднималось за домами великолепное утреннее солнце, заливая Арбат ярким, ослепительным и радостным светом.
Улица оживилась.
Из почтового отделения выходили почтальоны с толстыми кожаными сумками, туго набитыми газетами.
Гремя пустыми бидонами, прошли молочницы.
Проехал обоз ломовых лошадей.
Ребята свернули на Поварскую.
Вот и Кудринская площадь.
– Смотри, Генка! – Миша показал на угловой дом, изрешеченный пулями и осколками снарядов. – Здесь в Октябрьскую революцию были самые бои. Наши по кадетам из пушек лупили.
– Я здесь тогда не был, – признался Слава, – и, по-моему, ты тоже.
– Я? Сколько раз! Мы сюда с Шуркой бегали. Один раз полную шапку гильз набрали. Правда, очень давно – мне тогда было восемь лет. А ты, конечно, не видал. Ты дома сидел. Тебя мама не пускала.
Мальчики пришли на Пантелеевку.
Через широкие окна типографии виднелись большие залы, уставленные машинами. В цехах было пусто. Над воротами висела вывеска: «Типография Мосполиграфтреста».
"В тесном дощатом помещении за низким барьером сидел сторож и хлебал из большой миски суп. Тут же вертелась девочка лет десяти с маленькими косичками, завязанными красной ленточкой.
Сторож поднял голову, тыльной стороной ладони вытер усы, вопросительно посмотрел на ребят.
– Скажите, пожалуйста, – обратился к нему Миша, – где здесь отряд юных пионеров?
– Пионеров? – Сторож опять взялся за ложку.
