Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
– Настоящий артист должен все испытать, – сказал Шурка. – Искусство требует жертв.
– Верно, – подтвердил беспризорник в кепке. – Лазаренко, того и гляди, шею сломает, а все прыгает.
– В цирке и вовсе под крышей кувыркаются, и то не дрейфят, – подхватил беспризорник с веснушками.
Беседа завязалась. Разговором овладел Шурка Большой. Он уже собирался рассказать содержание новой кинокартины – «Комбриг Иванов». Неожиданное обстоятельство нарушило так удачно начатую беседу.
Глава 44
Юркин велосипед
Во двор на велосипеде въехали Юрка Скаут и Борька.
Велосипед дамский, но настоящий, двухколесный, новый, с яркой шелковой сеткой на заднем колесе.
Юра стоя вертел педалями, а Борька сидел в седле и торжествующе улыбался во весь свой щербатый рот.
Они объехали задний двор. Потом Борька слез с велосипеда. Юра начал кататься один, выделывая разные фигуры.
Он ехал «без рук», становился коленями на седло, делал «ласточку», ехал на одной педали, соскакивал назад.
Борька, стараясь привлечь к этому зрелищу всеобщее внимание, орал во все горло: «Вот это да!», «Вот это дает!», «А ну еще, Юрка!» – и в восхищении хлопал себя по штанам.
Все смотрели на Юру. Разговор пионеров с беспризорниками оборвался.
«Это они нарочно, чтобы работу сорвать», – думал Миша.
– Давай их наладим отсюда, – шепотом предложил Генка.
Но Миша отмахнулся: не затевать же драку. Только дело испортишь. Что же делать?
И вдруг увидел в воротах Юриного отца, доктора «Ухо, горло, нос».
Юра не замечал отца, поправляя цепь на велосипеде.
– Юрка-а-а, – крикнул Миша, – иди сюда! – и подмигнул Генке, скосив глаза в сторону Юриного отца.
– Иди! – крикнул снова Миша. – Чего боишься? Юра, придерживая рукой велосипед, нерешительно подошел.
– Это какая марка? – Миша кивнул на велосипед.
– «Эйнфильд».
– Ах, «Эйнфильд»! – Миша потрогал велосипед. – Ничего машина.
Коровин и беспризорник в кепке тоже начали ощупывать велосипед.
Вдруг Генка заложил пальцы в рот и отчаянно засвистел. Стоявший в воротах доктор обернулся и, увидев Юру, подошел.
Красивый мужчина с холеным лицом и полными белыми руками. От него пахло не то одеколоном, не то аптекой.
Юра стоял у велосипеда и растерянно смотрел на отца.
– Юрий, – строго произнес доктор, – домой!
– Я вовсе… – начал Юра.
– Домой! – ледяным голосом повторил доктор, оглядел беспризорников, брезгливо поморщился, повернулся и пошел со двора.
Придерживая рукой велосипед, Юра побрел за ним.
– Здорово разыграл! – сказал Коровин.
