Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
– Опоздаем мы из-за этого Славки!»
– Слава! – донесся из спальни голос Аллы Сергеевны. – Слава!
– Что?
– Скажи папе, чтобы котлеты завернул в вощеную бумагу.
– Хорошо, – ответил Слава, зашнуровывая ботинки.
– Не «хорошо», а иди и скажи ему!
Слава промолчал.
– Кто к тебе пришел? – снова раздался голос Аллы Сергеевны.
– Миша.
– Здравствуйте, Миша!
– Здравствуйте! – громко ответил Миша.
– Мишенька, голубчик, – заговорила Алла Сергеевна, не вставая с кровати, – я вас очень прошу: не позволяйте Славе купаться.
Слава покраснел и отчаянно затеребил шнурки ботинок.
– Хорошо, – улыбнулся Миша.
– И вообще, – продолжала Алла Сергеевна, – посмотрите за ним. Без вас я бы не пустила его. Вы рассудительный мальчик, и он вас послушает.
– Хорошо, я посмотрю за ним, – ответил Миша и скорчил Славе рожу.
В комнату с чайником и проволочной подставкой в руках вошел Константин Алексеевич.
– Ну, пейте чай.
– Спасибо, – ответил Миша, – я уже позавтракал.
– Костя, – снова раздался из спальни голос Аллы Сергеевны, – что ты там возишься? Разбуди Дашу!
– Не нужно, – ответил Константин Алексеевич, нарезая хлеб, – все готово.
– Скажи Даше, – продолжала Алла Сергеевна, – когда придет молочница, пусть возьмет только одну кружку.
– Хорошо, скажу. Ты спи, спи…
– Разве я могу заснуть! – капризным голосом ответила Алла Сергеевна. – Зачем ты разрешил ему ехать! Два дня беспокойства.
– Пусть съездит.
– Отпускать ребенка на двое суток, одного, неизвестно куда, неизвестно зачем… Слава! Не смей там бегать босиком!
– Хорошо, – пробурчал Слава, допивая чай.
Глава 48
В лагере
Мальчики закончили сооружение плота, выкупались и теперь отдыхали на берегу.
Безбрежное, расстилалось перед ними озеро. Облака лежали на его невидимом краю, как лохматые снеговые горы. Острокрылые чайки разрезали выпуклую синеву воды. Тысячи мальков шмыгали по мелководью. Белые лилии дремали на убаюкивающей зыби. Их длинные зеленые стебли путались в прибрежном камыше, где квакали лягушки и раздавался иногда шумный всплеск большой рыбы.
– Главное, нужно как следует загореть, – озабоченно говорил Генка, натирая грудь и плечи мазью. – Загар – первый признак здоровья. А ну, Мишка, натри мне спину, потом я тебе.
Миша взял у Генки баночку, понюхал, брезгливо поморщился:
– Ну и дрянь!
– Много ты понимаешь! Это ореховое масло. Первый сорт. А пахнет банка. Она из-под гуталина.
