Автор
В Коржике для Мохито собиратся самые у experienced специалисты – оборотни и офицеры, желательно холостяки. Командиром из Лисогорского ОМОНа назначили знаменитого волка Светозара, хозяйственного и не прощает обид. Но Розальский подумал: стоит ли трогаться в этом направлении......
– Я что сейчас подумал… – волк появился в кухне, с грохотом поставил чайник на плиту. – А мы ему представились?
– Кому?
– Этому заложнику. Надо было сказать, кто мы, показать удостоверения. Я не показывал. А ты?
– И я не показывал, – буркнул гролар. – Не до того было.
– В подвале не до того. А возле машины надо было ему объяснить, что мы из Управления по контролю за оборотом наркотиков. Что мы везем его в безопасное место, что завтра к нему придет следователь, и все такое прочее. А мы его молча умыкнули.
– Пойти, постучать?
– Не знаю. А вдруг он задремал? Или сын заснул? Свет не горит. Завтра уже. Объяснительные напишем, если претензии будут.
– Напишем, – согласился гролар. – Я командиру доложил, что мы его в часть отвезли. Он обещал известить Следственный Комитет.
Кенжебек отлип от подоконника и перебрался в кухню. Голоса разносились на всю округу, шевелили дикий виноград и путались в плетях хмеля – и захочешь, но ни одного слова не упустишь. На столе стояла тарелка с аппетитно пахнущей печенкой и вареной картошкой.
– Главное, чтобы он жалобу на трех листах не накатал.
– Смысла нет, – отозвался гролар. – Три часа уже вышли, а дальше арест для выяснения личности сорок восемь часов. Или он пожалуется, или не пожалуется. Но мне кажется…
– Что?
– После ошейника и подвала…
– Мохито, ты как вчера на свет народился. И после ошейника, и после подвала. И на соседа, который влез в супружескую свару, и на сотрудника полиции.
– На ребенка? Это ты загнул, – покачал головой гролар.
– Камула ради! Вот я перед тобой стою, живое доказательство.
Кенжебек проглотил вторую картофелину, стараясь не издавать громких звуков. И – самое главное – не заглушить чужой разговор.
– Ты не говорил, – после молчания проворчал гролар. – Даже не намекал."
"– А зачем? История давняя, родители уже в могиле. В личном деле все записано, кому надо – знают.
