В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра.
Арсения он то ли правда не заметил, то ли демонстративно игнорировал.
Кудесников понял, что пора вмешаться. Так как Рита не сделала попытки представить его своим гостям да и вообще этой ситуацией не управляла, он встал и отчетливо произнес:
— Здравствуйте, дамы и господа! С кем имею честь?
За всех ответил шустрый господин:
— Ох, простите! Здравствуйте, здравствуйте, дорогой! Это я виноват, всех сбил, но уж простите старика. Летел сюда как на крыльях, ведь здоровье, знаете ли, не шутка. А вы, я догадываюсь, бойфренд моей спасительницы? Давно, давно пора! Я так переживал, что у нашей красавицы нет рядом достойного ее мужчины! А она такая скромница — ничего не сказала. Я вас поздравляю — она прекрасный человек, а уж какой специалист…
Кудесников слегка обалдел от этого словесного потока, но потом взял на себя нелегкий труд вернуть его в нужное русло. Но сначала он посмотрел, как реагирует Рита. Та по-прежнему молчала. Тогда Арсений принял удар на себя.
— Арсений Кудесников, — представился он, протягивая руку этому говоруну в надежде услышать, наконец, с кем имеет дело. Присвоенный ему статус бойфренда он не подтвердил и не опроверг — в конце концов, Рита же промолчала. «Наверное, ей приятно иметь такого замечательного бойфренда, — решил Арсений. — Ну… И сходу заявлять посторонним людям, что он частный детектив, — чревато, можно осложнить ситуацию».
Говорливый мужчина охотно сунул ему свою влажную ладошку и важно произнес:
— Дугинец. Так как я вам гожусь в отцы, то с вашего позволения — Лев Борисович. А это, — он махнул рукой в сторону своего безмолвного эскорта, — мои московские родственники. Жена брата и их сын, то есть мой племянник. Соответственно Карина и Петр. Прошу их любить и жаловать!
— На улице? — не удержался Кудесников.
— В каком смысле? — слегка опешил самовлюбленный Лев Борисович.
— Вы перед этим сказали, чтобы они уходили и ждали вас на улице.
— Ах, вот что! — рассмеялся бойкий старикан. — Это же я в том смысле, что во время сеанса никого не должно быть рядом. Не загромождать же мне своими родственниками всю квартиру моей дорогой Риточки, которая одна только и продлевает мою жизнь."
"Болтая так, Дугинец разоблачался. То есть он снимал с себя пока что не одежду, а всякие причиндалы, которые были на него навешаны.
