В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
Вы имеете какое-то отношение к Арине Кутлер?
— Ну наконец-то! — воздел короткие ручки к потолку человек, назвавшийся Парамоновым. — Конечно. Я — ее, так сказать, легат.
— А Арина Кутлер у нас кто? Папа римский? — сердито спросил Кудесников.
Да, он разозлился, потому что уже понял, что выстрел оказался холостым. Перед ними не убийца, и закрыть дело без шума и пыли не получилось. Кроме того, он понятия не имел, кто такая Арина Кутлер, и злился из-за этого на Риту.
— Арина — это настоящая хозяйка Изольды, — пояснил Парамонов, делая витиеватые движения руками.
— И как? Вы удовлетворены? — холодно спросила Рита.
— Вполне, вполне, — суетливо потирая ладошки, ответил Парамонов. — Извиняюсь за то, что без спросу влез, что причинил, так сказать, неудобства…
— С-скажи с-спасибо, ч-что не уб-уб-уб…
— Что не убили, — поддакнул Арсений.
— Я уже жестоко наказан, — со скорбной физиономией признался Парамонов. — Кошечка разорвала мне ногу. Не кошечка, а тигр какой-то. Наверное, думала, что я покушаюсь на ее ужин. — Он хихикнул. — Разрешите откланяться? Доложу хозяйке, что все хорошо, просто прекрасненько!
Кудесников взглядом задал Рите вопрос, и та утвердительно кивнула.
— Выметайтесь.
Тот вылетел из дому с такой скоростью, как будто ему подожгли пятки. Вместо него в комнату вошел Мерс с нарисованным на морде неудовольствием. Цепочка волочилась за ним по полу. С него немедленно сняли ошейник и обласкали по полной программе.
— Черт знает что, — сказал Арсений, запирая дверь на засов. — Этот Парамонов смешал нам все карты.
"Рита отпустила кошку и протянула Белкину руку. Тот соорудил на лице смиренную улыбочку и подал свою. Рукопожатие оказалось на удивление долгим. Эти двое странно смотрели друг на друга. Вернее, Рита разглядывала своего визави, а тот таращился, как водится, непонятно куда.
— Очень приятно, — наконец сказала хозяйка.
