В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
Говорит — драное тощее существо с хвостом, похожим на селедочный хребет. На поводке он ходить не умеет и вечно припадает к земле.
— Понятненько, — пробормотал Кудесников. Выходит, когда Папаскин был еще жив, подлец Белкин, выдав себя за него, Арсения, подобрал на помойке первого попавшегося кота и самовольно отправился в концерн, где работал главбух. Там он начал наводить справки. Разумеется, засветился. Папаскин узнал, что его жена наняла частного детектива, чтобы следить за ним, возмутился и решил подать на развод.
— Помню, Андрей позвонил мне, взволнованный, — продолжала Ася. — Запиши, говорит, фамилию — Кудесников. Попытайся узнать о нем все, что только можно. Жена, говорит, наняла частного сыщика, хочу подстраховаться. Наверное, он рассчитывал перебить ее заказ своими деньгами, — предположила она. — Но не успел…
— Вы говорите, что записали мою фамилию. А куда, помните?
— В блокнот, который лежал возле телефона у меня дома.
— Так-так, — сказал Арсений, пройдясь по комнате. Военнослужащие тупо следили за разговором, не сводя глаз с нимфы. Разумеется, сыщик был им гораздо менее интересен. — Кажется, тучи начинают рассеиваться. Полагаю, ваш муж слышал ваш телефонный разговор и решил, что частного детектива нанимаете вы. Такое могло быть?
Ася ненадолго замерла, потом растерянно ответила:
— Наверное…
— Не наверное, а точно — я уверен. Ваш муж отыскал в телефонном справочнике мою фамилию… А это редкая фамилия, заметьте.
— О, у нас были сложные отношения, — тут же призналась Ася.
Кудесников ни секунды в этом не сомневался. С красивыми женщинами невозможно поддерживать простые отношения — они всегда найдут, чем их осложнить. Стручков, судя по всему, решил срочно найти Кудесникова и узнать, не раскрыл ли тот его интрижку на стороне.
— Что ж, настало время прощаться, — сказал сыщик Асе и, подозвав Иванова, выразил ему свою признательность — устную и материальную. В конце концов, бывшие военнослужащие вполне заслуживали поощрения.
После приличествующих случаю заверений в признательности он, наконец, очутился на улице. Уже светало, и небо над городом медленно наливалось серой рассветной мутью.
