В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
На третий день отпуска Кудесников дал слабину и позволил заманить себя на экскурсию. Посетить древние, никому, на взгляд Арсения, не нужные развалины его уговорили те самые девицы, которые после памятной ночи насмерть прилипли к мужественному детективу и его верному коту.
Развалины произвели на Кудесникова ожидаемо отталкивающее впечатление. Он угрюмо осмотрел овеянные веками и прославленные в легендах руины, после чего предложил спутницам как можно скорее выпить, чтобы немедленно забыть увиденное. Многочасовой поход по кабакам закончился уже под утро в номере Кудесникова.
"Арсения разбудило яркое солнце, светившее прямо в глаза. Он сначала крепко зажмурился, а когда открыл их, то увидел, что на дворе уже белый день, а он валяется в своей роскошной кровати абсолютно голый. При этом на лбу у него, как компресс, лежат его собственные плавки. Плавки были еще влажные, из чего он заключил, что либо ему ночью стало плохо, либо он купался в море или в бассейне.
Попытавшись встать, Кудесников чуть было не наступил на спящую тут же на полу, у кровати, девушку.
Арсений побродил по номеру и, не обнаружив больше ничего примечательного, кроме настежь распахнутой двери номера, натянул шорты и вышел в коридор. В коридоре, да и вообще на этаже, Мерседеса не было. Куда-то делась и вторая девушка, подруга той, что лежала сейчас у него.
Путем несложных умозаключений Кудесников вычислил, куда именно ему нужно идти.
Наведение порядка и восстановление гармонии заняло много времени. Последовательность действий была такова: сначала на свое место был водворен кот, потом — кошачий коврик, затем в свой номер была перенесена девушка, которая спала под этим ковриком.
Похоже, можно было спокойно вздохнуть и отправляться пить кофе или обедать — по времени это было без разницы. Но что-то беспокоило детектива, и он сначала не осознал, что именно.
