Город на краю земли начал новый зимний день с первыми замерзшими каплями и мелким дождиком. Я не хотела задерживаться в затихающем утреннем шепоте, поэтому уже в восемь приготовилась выйти на улицу. Взглянула в тусклое зеркало, посмеялась над своей новой шляпкой, и устремилась к дорожной сумке — готова была бежать впереди снега....
Забежав на минутку в дамскую комнаты, я услышала, как две госпожи, не заметив меня, с жаром обсуждают появление милорда Огреста на свадьбе.
- Он семь лет жил затворником! – взволнованно щебетала одна из дам. – А тут – пришёл! Да ещё и такой весёлый!
- Ясно, из-за кого он так повеселел, - кисло ответила вторая.
Я не стала прятаться и спокойно прошла к зеркалу, от души наслаждаясь растерянными лицами сплетниц.
- Ну что же вы, дамы, продолжайте, - подбодрила я их, поправляя выбившийся из причёски локон. – Не стесняйтесь.
- Простите, виконтесса… - пробормотала вторая – та, которая кисла из-за весёлого Огреста, и обе сплетницы исчезли из комнаты, будто их ветром выдуло.
Вернувшись в зал, я успела станцевать с Ноэлем кадриль, и менуэт, и сарабанду, и снова кадриль, когда под звуки бравурного марша на огромном блюде вынесли «Стройное звучание». Торт был встречен аплодисментами и восторженными возгласами, и я призналась самой себе, что выглядел он внушительно.
- Торт был сделан лично барышней Ботэ! – объявила Надин и взяла серебряную лопатку, чтобы отрезать первый кусочек.
Я получила ещё одну порцию аплодисментов, и вот уже кусочек торта на фарфоровом блюдце поплыл среди людского моря и остановился перед госпожой Броссар.
- Бонна! Тебе самый первый! На счастье! – крикнула Надин, и слёзы брызнули у неё из глаз.
Тутур бросился утешать, но она уже сама смеялась и подшучивала над собой, а следующие кусочки поплыли к родителям жениха, ко мне и милорду Огресту, к господину Лиленбруку, к Саджолене …
- По-моему, божественно, - сказал Огрест, пробуя торт и не сводя с меня глаз.
- Тогда смотрите в тарелку, - шутливо посоветовала я, - а то я подумаю, что вы хотите съесть меня.
- Может, так и есть – пошутил он в ответ. – Не зря ведь меня зовут Людоедом.
- Не вспоминайте глупости в такой прекрасный день, - сказала я строго.
- Не буду, - согласился он.
- Тогда приказываю вам веселиться, - велела я, погрозив ему серебряной ложечкой. – И хотя бы сегодня не вспоминать плохое, а думать только о хорошем.
- Буду думать о вас.
- Тоже неплохо, - кивнула я. – Хотя и вредно. Лучше думайте о тортике. По-моему, получилось очень хорошо. Сразу ясно, что Надин – человек не вредный...
- Почему? – удивился Огрест, и в это время к нам подплыла Дайана.
