Город на краю земли начал новый зимний день с первыми замерзшими каплями и мелким дождиком. Я не хотела задерживаться в затихающем утреннем шепоте, поэтому уже в восемь приготовилась выйти на улицу. Взглянула в тусклое зеркало, посмеялась над своей новой шляпкой, и устремилась к дорожной сумке — готова была бежать впереди снега....
Девочку уже перенесли в постель, и её фарфоровое личико казалось бледнее подушки. Огрест стоял рядом, наклонившись и поднося к лицу Марлен флакон с нюхательной солью. В комнате пахло резко и противно, я потёрла переносицу, не сдержалась и чихнула.
- Полотенце принесли? – спросил маркграф, не поворачивая головы.
- Да, - ответила я.
- Намочите и сложите вдоль, - последовал новый приказ.
- Да, - я налила из кувшина воды в умывальный таз, смочила полотенце, свернула, как было приказано, и поднесла Огресту.
Только теперь я увидела, что он прибежал в комнату племянницы, даже не успев одеться.
- Полотенце, пожалуйста! – раздраженно позвал милорд маркграф.
- Вот оно, - я стояла рядом, но Огрест меня не замечал.
- Так положите ей на голову! – вспылил он.
- Хорошо, - я постаралась не обидеться и осторожно положила намоченную ткань на лоб Марлен.
Не знаю, что подействовало – холодный компресс или нюхательная соль, но девочка задышала быстро, прерывисто, а потом приоткрыла глаза.
- Хвала небесам, - пробормотала я, но тут Марлен опять закричала – ещё ужаснее, чем в первый раз.
В неё как будто вселилась какая-то злая сила – она билась в руках Огреста, пытаясь царапаться и кусаться, и он с проклятьем отпустил её.
- Марлен, - попыталась успокоить девочку я, но она забилась ещё сильнее, отталкивая меня и пытаясь пнуть.
- А ну, уйдите! – нас с Огрестом оттолкнула от постели госпожа Броссар. – Уйдите немедленно! Оба!
Мы с милордом маркграфом попятились к двери, глядя, как женщина обняла Марлен, прижав её голову к своему плечу, и что-то зашептала на ухо. Девочка трепыхнулась и замолчала, всхлипывая и прижимаясь к ней.
- Нам лучше уйти, - тихо сказал Огрест и взял меня за локоть, выводя из детской.
Он плотно закрыл двери, и теперь мы стояли в коридоре, лицом друг к другу – он в одних штанах, я – в ночной рубашке с распахнувшимся халатом.
- Что с Марлен? – спросила я. – Она больна? Что это было?
- Что было? – процедил Огрест сквозь зубы. – Похоже, что вы не нравитесь Марлен так же, как и я.
- Не нравитесь? В смысле? – переспросила я маркграфа.
