Город на краю земли начал новый зимний день с первыми замерзшими каплями и мелким дождиком. Я не хотела задерживаться в затихающем утреннем шепоте, поэтому уже в восемь приготовилась выйти на улицу. Взглянула в тусклое зеркало, посмеялась над своей новой шляпкой, и устремилась к дорожной сумке — готова была бежать впереди снега....
Но я постаралась ответить спокойно, хотя стерпеть было непросто:
- Я шью себе сама, Полинет, и покупаю только ткани со скидкой. Сапоги стоят две серебряные монеты. Это моё месячное жалование. Мне пришлось подкопить, чтобы одеться по моде, и я не взяла у отца на это ни монеты. Что касается моего платья… я всегда на виду, часто вывожу воспитанниц в город, мне надо выглядеть соответственно, чтобы не опозорить пансион госпожи Флёри. Такую длину юбок носит наша королева, и никто не упрекнул её величество в неприличии или непорядочности.
- Послушайте вы её! – ещё больше распалилась Полин. – И говорит-то уже не по-нашему. Ты точно моя сестра? Больше похожа на содержанку!
- Полинет! – повысила я голос.
- Хватит, - прервала нас Анн. – Не будем ссориться. Забирай свою книгу, Катрин, и езжай, куда хочешь. А если решишь пожаловаться судье, то наш нотариус господин Пелье всегда подтвердит, что передал тебе пятьдесят золотых. И мы с Анн это видели.
- Справедливо? – с трудом выговорила я, вглядываясь в лица сестёр.
Я помнила сестёр смешливыми задорными девицами, а сейчас передо мной стояли меня встретили две незнакомые женщины – пухлые, румяные, в черных траурных платьях, но совсем не убитые горем, и в белоснежных чепцах с трёхслойными кружевными оборками.
Такие кружева не купишь за грошен. Только эти расходы, похоже, сестёр совсем не тяготили. И сейчас они смотрели на меня с одинаковой неприязнью.
Неужели, это с ними я когда-то бегала на озеро ловить раков? Слушала сказки, которые рассказывала наша кухарка долгими зимними вечерами? Плела летом венки, танцевала на сельских праздниках, хохоча и визжа от переполнявшего счастья?
- Вполне, - отрезала Анн. – Полин, принеси ей книгу. Пусть уезжает сегодня же. Мы не настолько богаты, чтобы содержать ещё одну нахлебницу.
И это говорила женщина, которой мельница приносила доход, десятикратно превышавший моё жалованье в пансионе.
- Мне кажется, своё проживание у тебя я отработала сполна, Аннет, - сказала я, пока Полин, громко стуча башмаками, бегала в комнату отца и обратно. – Я не сидела без дела всё это время.
- Вот поэтому я не выставила тебе счёт."
"Полин принесла книгу – совсем небольшую, высотой в пару ладоней и толщиной в два пальца.
