– Ах, какая неловкость… Мы просто гадали… Вам сильно больно? Возможно, надо сделать компресс на голову?
«И мне тоже, пожалуйста, - мысленно ответила я Ринальдине, не сводя глаз с лица маркграфа. – И похолоднее, с ледком, будьте любезны».
Разумеется, вслух я ничего не сказала. Меня так же, как и остальных, будто приморозило, и я не была уверена, что смогу произнести что-то внятное. А в голове вертелось: красные сапоги… Огрест с самого начала ненавидел мои красные сапоги…
- Гадали? – глухо спросил он и посмотрел прямо на меня. – Как мило. Я пришёл за Марлен, ей давно пора домой, - он опустил руку, и меня приморозило во второй раз, потому что на лбу у него красовалась хорошая ссадина.
- Компресс, милорд Огрест, - напомнила Ринальдина, но маркграф только мотнул головой.
- Не стоит беспокоиться, барышня Блумвиль, - отрывисто сказал он и добавил, обращаясь непонятно к кому: – Я жду в коридоре.
Он вышел, закрыв за собой дверь, и девицы ожили, да и я с ними заодно. Почти все девушки смотрели на меня с ужасом, и только у Дайаны странно дёргалось лицо. Как будто от злости. Постепенно самообладание ко мне вернулось, и я с усмешкой оглядела гостей и хозяйку.
Какие мелочи, на самом деле. Ну, подумаешь, прилетело сапогом. Кто просил господина маркграфа заходить без стука, да ещё в такой ответственный момент? Конечно, не принято стучаться, когда входишь в гостиную, но надо было думать, что тут – одни барышни. Вобщем, досадная случайность, и сам виноват. Так я для себя решила. А если милорд Огр станет злиться из-за этого – что ж, тогда он просто замшелый, мелочный старикан, пусть даже ему немного за тридцать.
Я подошла к своему сапожку, забрала его и уселась в кресло, чтобы обуться. И в этот момент у Дайаны прорезался голосок:
- Небеса святые! Что же вы натворили, барышня Ботэ?!
- А что такое? – я посмотрела на неё, удивлённо приподняв брови.
- Вы разбили голову милорду Огресту, - произнесла ундина трагическим шёпотом и прижала ладони к щекам, показывая всю чудовищность моего поступка.
- Но ведь это вы уговорили меня поучаствовать, - напомнила я ей, обулась и притопнула каблуком.
Похоже, именно каблуком месье маркизу и прилетело. Какой невезунчик!
- Если помните, я не собиралась участвовать в этом безумии, - сказала я, улыбаясь. – Так что вины на нас поровну, барышня Миттеран. Но не переживайте. Это ведь был несчастный случай. За такое не казнят.
- Не казнят! – она тряхнула головой так, что белокурые локоны запрыгали. – Я сейчас же иду к милорду, чтобы извиниться! – и она помчалась вон из гостиной, а я только пожала плечами.
Для этой девицы извинения – лишь предлог поговорить с объектом воздыханий. Пусть говорит. Может, сейчас милорд Огр окажется посговорчивее. Раненые мужчины всегда сентиментальны.