В доме поселился новый сосед — ужасный, наглый и отвратительный. Они ненавидят друг друга, ругаются так, что стены дрожат. Но странные взгляды соседа заставляют героиню сомневаться в своих чувствах. Что скрывается за враждой — настоящая ненависть или что-то совсем иное?
Не знаю, сколько мы так просидели, чувствуя невозможное родство, проникая друг в друга, и сколько бы мы еще это делали, но дверной звонок встревожил нас, заставил вздрогнуть, оторваться друг от друга.
Я пошла открывать.
И, увидев, кто за дверью, молча отошла в сторону, пропуская в квартиру. И не говоря ничего мамуленьке, не давая ей опять спешно нарастить лед.
Юрий, бледный и осунувшийся, готовый, как мне показалось, с боем прорываться, если и хотел что-то сказать, то под моим выразительным взглядом, закрыл рот и молча прошел на кухню.
Я услышала, как слабо ахнула мамуленька, не ожидавшая его увидеть, как что-то упало, потом невнятный мужской бубнеж, ее всхлипы..."
"И ушла, прикрыв дверь. И мысленно желая Юре удачи. Потому что, если упустит такую возможность, то зря он мне так нравился. Дурак, значит.
Лара была слегка не в себе. Но не пила. И ходила бледная, постоянно держа в поле зрения дверь в ванную.
И да, это было именно то, о чем я подумала.
Заехав после мамуленьки к ним, в поисках дружеской поддержки и чая, я попала опять в самый разгар душевной драмы. День такой сегодня, что ли? Так вот страшно и домой ехать, мало ли что там ждет. И кто. Вдруг Вадим опять словит приход и явится? Или Витя? Хотя, если б Витя хоть что-то проявил, хоть какую-то эмоцию, я бы , наверно, выдохнула. А то эта стена ледяная скоро и меня уже заморозит.
В отличие от Лары, испуганной и несчастной, Лелик ходил довольный, только что не лопался от гордости. И все норовил будущую мамочку на руках таскать. Его б воля, он бы и до туалета ее носил. Чтоб нигде не ударилась, не навернулась, а то первые месяцы - они же самые опасные, это он уже на сайтах специализированных выяснил, и по форумам мамочек полазил.
Вид его невыносимо довольной, но все такой же страшной физиономии меня развеселил, хотя потерянное лицо Лары вызывало сочувствие. Да уж, не ожидала она такой подставы.
- А вы что, не предохранялись? - спросила я, когда Лелик был услан в магазин за средством от душевных ран (для меня) и радостного отмечания (для него).
- Предохранялись... - Лара всхлипнула. - Там защина девяносто семь- девяносто восемь процентов, вот мы в эти два процента и попали... Это все он виноват, мамонт несчастный, прохода мне не давал все время! И его эти... Активные слишком... Коть, как же мне теперь, а?
Она посмотрела на меня несчастными глазами, полными вселенской печали. Я фыркнула, не удержавшись, настолько забавно она в тот момент выглядела.
