В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
Переклинило. Просто переклинило. Он ведь тогда не придумывал ничего, не планировал. Просто понял, что вот сейчас, вот в этот момент... Она не сможет отказать. Просто не сможет.
Поэтому, когда она встрепенулась и испуганным котенком понеслась прочь, он просто сделал то, что любой другой на его месте сделал.
Догнал. И утащил к себе.
И любил весь день и всю ночь, жадно и ласково. С восторгом ощущая, как прогибается в его руках тонкое тело, как откликается, какие губы у нее сладкие, как она шепчет, стонет, кричит.
И с царапками. И с характером.
Убежала тогда утром, зашипев. Наговорила гадостей.
Да он и сам хорош. Признаться, обалдел, когда она стала ерунду какую-то говорить про то, что они разные, что ей нужен кто посолиднее, побогаче. После такой ночи это было словно плевок в душу, вот реально.
Он смотрел на нее и не мог поверить, что она это все реально. Что с ним так, потому что захотелось, маленький стыдный секретик. А нужен ей кто посерьезнее. Например, тот громила на гелике. Или мажор на ауди. Или другой, тоже небедный, судя по тачке, чувак. Смотрел, и не мог поверить, что она в самом деле такая. Как многие. Как практически все. Красивая, умная, расчетливая. С долларами в глазах.
Не сдержался, нахамил.
Вит с досадой поморщился, вспоминая, как повел себя потом. Сразу за, и всю неделю после.
Не зря она его сопляком называла. Не зря. Только мальчишка несовершеннолетний мог вот так вот феерически все про..."
"Долбил ей в дверь, как дурак, потом через стену орал, пытаясь укусить побольнее, поделиться тем мраком, что она в душе его поселила. Потом опять врубил музыку.
А она просто ушла.
И вот тогда Вит сорвался.
Его однокурсники были рады каждой новой тусовке, девчонки со всего института рвались к нему в постель. А он получал удовольствие от своей боли, своего падения. Ненормальный кайф. От того, что она там, за стеной, все это слышит прекрасно. Правда, слышать было особо нечего. Потому что Вит никак не мог абстрагироваться, переключиться на тело перед собой.
