В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
В прежнем неторопливом темпе.
Я, совершенно успокоенная уверенностью Вити в выборе пути, и он, твердо и размеренно шагающий , отклоняя ветки с моего пути, облегчая дорогу.
День близился к полудню, пить хотелось невозможно, но я не говорила ничего, помня о том, что у нас очень мало воды.
Шла, ни о чем вообще не думая, сосредоточившись только на том, чтоб ноги переставлять правильно. Боль все еще мучила, но уже терпимая. Русалочка привыкала.
Витя внезапно резко остановился, прикрыл мне рот ладонью, когда я захотела спросить о причинах остановки.
- Тихо! Слышишь?
Я послушно прислушалась, но ничего особенного не услышала. Птицы поют, деревья от ветра шелестят, вода журчит... Вода! Журчит!
- Ключик где-то! Или речка маленькая!
Витя отпустил меня, закрутился на месте, определяя , откуда звук.
И пошел в сторону.
Лесной ручеек, вполне широкий и активно журчащий, мы обнаружили скоро. И какое-то время блаженно пили, опустившись перед ним на колени. И никогда мне вода еще такой вкусной не казалась!
Затем мы умылись, и, как смогли, привели себя в порядок.
Я промыла ссадины у Вити, оказавшиеся не такими страшными, осмотрела огромный синяк на груди. Конечно, я не медик, и не могла определить, насколько серьезен ущерб, но вроде не смертельно. Витя шипел и морщился, но ничего не говорил.
Я бы и не отходила от ручья, но кроме питья, хотелось есть, хлеб мы весь уже сьели, Буся поймала лягушку и выглядела вполне довольной, а меня ее рацион бепокоил больше, чем свой. Потому что я не представляла, что буду делать, если она заболеет от несварения или отравится.
Витя заявил, что надо идти по течению. И сто процентов выйдем или к жилью, или к дороге.
Я не понимала, почему он так уверен в этом, но не усомнилась. Конечно, выйдем, а как же иначе?"
"Мы, ободренные, зашагали по берегу ручья, и я стала размышлять, потерял ли меня хоть кто-то. По всему выходило, что может и не потеряли. Потому что мамуленька занята своей личной жизнью, и то, что я ей пару дней не звоню, вообще не повод напрягаться. У Лары с Леликом свое веселье, им тоже не до меня.
Мама дорогая, еще и уволит меня за прогулы!
Я усмехнулась, прислушиваясь к себе и осознавая, насколько эта мысль показалась мне смешной и незначительной. Ну, уволит...
