В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
Удивительно, что не отвалились после того, как столько часов провели связанными. Хорошо, хоть Бусю не...
Буся! А где Буся???
Я начала оглядываться, звать собачку, сердце замирало от волнения, ужаса и стыда.
Забыла! Я совершенно про нее забыла! Да что же я за хозяйка такая??? Как так можно??? Только о себе...
И ведь не обвинишь никого, сама , сама виновата... Похотливая кошка!
На мои, уже ставшие истерическими, вопли, прибежал Витя, начал методично обходить кусты, спокойно уверяя меня, что никуда она не делась, не дура же.
Я, совершенно не успокоенная его словами, начала бегать еще быстрее, наплевав на боль в ногах, усталость после дороги и неуместных совершенно в нашей ситуации занятий любовью, и звать громче, но собаки нигде не находилось. Мои, уже слезные вопли ничего не давали, только еще больше наводили ужаса в сердце, сжимая его в кулак, без возможности вдоха и выдоха.
Я такого не испытывала, даже когда очнулась в полной темноте без возможности пошевелиться, недавно, в домике похитителей.
- Так, - Витя остановил меня, заставил замолчать простым, но очень эффективным способом, закрыв рот ладонью, - Катюш. Послушай. Она не могла далеко убежать. Сейчас ты тихо посидишь, а я тихо похожу по округе. Недалеко, - добавил он, когда я протестующе дернулась, глядя на него огромными заплаканными глазами, - недалеко. Я посмотрю, позову. Она, может, залезла куда-то. Или испугалась просто.
"Я кивнула, он аккуратно отпустил мои губы, но ненадолго. Тут же прижался к ним коротким ободряющим поцелуем, посадил меня на лужайку и ушел.
А я осталась сидеть, корить себя за глупость, недальновидность, похотливую натуру и безответственность. И тревожно оглядываться по сторонам. Потому что лес, только что казавшися чудесным, теплым и светлым, моментально превратился в мрачное чудовище, сожравшее мою маленькую собачку и поглотившее моего любимого человека.
От страха я начала даже подвывать, подскуливать, тихонько и жалко, пугая этим себя еще сильнее. Прошло, казалось, невозможно много времени, и я стала бояться уже даже не того, что Витя не найдет Бусю, а того, что он не найдет меня.
