Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Теперь чувствую себя не инспектором, а королем.
Достав из конверта пачку черно-белых снимков восемь на десять, он протянул их Макколу.
— Погляди. Никакой надписи, и звезда не дорисована.
Маккол кивнул, Ребус протянул ему фотографию тела.
— Бедолага, — отозвался Маккол. — Ведь это мог быть твой или мой сын, а, Джон?
— Нет, — жестко ответил Ребус. Он закрыл конверт и положил его в карман пиджака.
Маккол поднял галстук и помахал им, прося объяснения.
— Ты никогда не надевал такого? — поинтересовался Ребус.
— Надевал, конечно.
— Я имею в виду такую конструкцию, на прищепке. Я помню, когда был мальчишкой, отец решил, что мне пойдет национальный костюм. Он купил мне полный комплект — килт и галстук-бабочку, с узором в клетку. На прищепке.
— И я носил галстук, разумеется, — согласился Маккол. — Как все. Мы, кажется, не родились инспекторами?
— Не родились. Вытряхивайся из моего кресла.
Маккол нашел стул и придвинул его к столу. Ребус сел на свое место и снова взял галстук.
— Полицейская прищепка.
— Ты о чем?
— Об этой штуке. Кто еще носит такие?
— О, господи, откуда же я знаю?
Ребус бросил прищепку Макколу, но тот не поймал ее и поднял с пола.
— Прищепка для галстука, — произнес он.
— Я нашел ее в доме Ронни, — пояснил Ребус. — На верхней площадке лестницы.
— То есть?
— То есть у кого-то отстегнулся галстук. Может быть, когда тело перетаскивали вниз. Возможно, он принадлежал констеблю полиции.
— Ты думаешь, кто-то из наших…
— Просто предполагаю.
— Джон, да что ты… — Маккол замолчал и кашлянул, не находя слов для своего вопроса.
— Пей свой виски, — примирительно посоветовал Ребус. — А потом можешь послушать запись и скажешь мне, похоже ли это на правду.
— А ты что будешь делать?
— Не знаю. — Он положил галстук сержанта в карман. — Подберу кое-какие болтающиеся ниточки.
Маккол налил себе виски.
Ребус вышел из кабинета, и с лестницы до Маккола донеслось:
— А может быть, пойду к черту!
* * *— Да, простой пятиугольник.
Психолог доктор Пул, который, впрочем, пояснил, что на самом деле он — вовсе не психолог, а только лектор по психологии, — внимательно рассматривал фотографии, надвинув нижнюю губу на верхнюю в знак того, что не сомневается в своем заключении. Ребус играл пустым конвертом и смотрел в окно кабинета.
