Обедать они пошли втроем с Димоном и Вано. Дима в лицах изображал процесс подготовки к предстоящей презентации в ближайшем бизнес-центре. Но Кира слушала его рассеянно. Теперь, когда над ней ничего не висело, в голову к Новиковой лезли всякие глупые мысли. Про непонятное вчерашнее поведение Константина, и еще более непонятное нынешнее возвращение к обычной модели. И хотя сегодня никто на Киру не пялился, аппетита у нее всё равно не было. Она ковырялась вилкой в тарелке, и размышляла о том, что женщина всегда чем-то недовольна. Сначала тем, что на нее смотрят, потом — что не смотрят. Небо за окном мрачнело, под стать настроению девушки. Парни, казалось, не заметили того, что спутница была с ними чисто номинально. Они вернулись из кафе сытыми и довольными.
Отдел встретил Киру со товарищи печальным гитарным напевом. В этот раз Константин не стал прерываться из-за появления зрителей. Мелодия была незнакомой, но от нее веяло средневековой балладой в духе Blackmore's Night. Вано в этот раз не стал шуметь, а тихо прошел на место. Дима проходить не стал, а, развернув задом наперед гостевой стул возле ДенисБорисыча — тот самый, на котором технический директор сидел вчера рядом с Кирой, — оседал его и стал отстукивать ритм по спинке. И впрямь, тут целая рок-банда собралась. Новикова задумалась о том, что директора «Своей крыши» не то чтобы с крышей не дружат, но каждый из них хранит свою тайну. Коммерческий директор по ночам превращается в огра, — тьфу, в байкера! В любом случае, перестает быть жабой. Арт-директор в тайне от всех рисует картины, которые никому не показывает. Технический директор, как подбалконный испанец, плавит сердца игрой на гитаре. Пол сердца значения не имеет. А может, имеет. И это самая большая тайна технического директора. Генеральный директор полон тайн с головы до ног, но у Киры не было ни малейшего желания их разгадывать. Те, кто слишком много знает, мало живут.
Музыкальная композиция завершилась, а с нею и обед. После обеда всё продолжилось, как до него. Кира носилась по этажам, КиберКот сидел в своем аквариуме и не обращал на нее никакого внимания. Про него в голову Новиковой приходило одно слово, которое одновременно описывало и его сексуальные предпочтения, и давало исчерпывающую оценку поведения. Не криворукий, и то хорошо.
О том, что время подошло к пяти, Кира узнала по толпе спешащих к выходу коллег. На подступах к отделу она влетела в Вано, большого и мягкого, как подушка безопасности.
— Так ты не ответила, пойдешь в пятницу на «Мафию» или нет, — сказал бывший однокурсник.
— В смысле? — не поняла Кира.
— А когда ты ответила? — удивился Ваня.
— А когда ты спрашивал?
— Блин, у тебя евреев в родне не было? — возмутился Листьев.