Автор
В бледных глазах женщины плескалась безумная ярость, каждый уголок ее лица проникнут коварством и презрением. Повисшие в воздухе тени и мелодия музыкальной шкатулки создавали нереальный мир безумных снов, где зловещая атмосфера с каждым дыханием усиливалась.
Однако было множество моментов, которые вызывали подозрения.
Кто следил за Мэлоун в ночь, когда убили Вивьен Батчелдер?
Почему не всегда удавалось засечь по камерам рефрижератор неподалеку от мест убийства?
Почему ритуал Уолша был столь странен? Для каких целей он замораживал убитых?
Как он оказался в квартире Кантвелла? Следил за Мэлоун? Или за Дайаной?
И почему почти за десять лет Мэлоун ни разу не обратила внимание на то, что ее преследует человек с поврежденной психикой? Он был так осторожен?
И самый главный вопрос – как Уолш вообще сбежал во время допроса, оглушив детективов и незамеченным выйдя из здания, полного копов?
Одним из немногих сомневающихся в деле был капитан Гиббз.
Гиббз любил самую суть.
В этом деле до сути не добрались.
Суть заменили. Суть опустили.
Подменили.
А Гиббз хотел правды. Ему не было дела до справедливости, как не было дела вообще до абстрактных понятий. Он хотел действовать по букве закона.
Работы предстояло море. Чего стоит только просмотр сотен, если не тысяч часов записи уличных видеокамер, чтобы сопоставить все факты.
Но начальство не дало добро.
Более того, Гиббзу пригрозили отстранением от должности в случае, если он начнет рыть дальше.
Капитан был в ярости.
Комиссар и окружной прокурор, на которых давили и СМИ, и генеральный прокурор, и даже мэр, просто мечтал поскорее закрыть дело Убийственного Холода.
А Гиббз привык добиваться правды – любыми путями, в том числе силовыми. Не зря коллеги и подчиненные считали, что у него бульдожья хватка.
Он буквально только что разговаривал с окружным прокурором по телефону, и тот просто послал его к черту, заявив, что капитан перегибает палку.
– Завтра у меня интервью для двух новостных каналов. И ты понимаешь, почему я не стану говорить им, что дело этого ублюдка не будет закрыто в скором времени.
– Мы не можем упускать из виду тот факт, что в квартире Кантвелла был кто-то третий, – упрямо возразил капитан. Происходящее его злило.
– Домыслы, – устало фыркнул прокурор. – Вещественных доказательств нет. Свидетельских показаний нет. Даже на чертовых записях в видеокамерах, установленных в доме, нет никого, кроме Мэлоун и Уолша! Это дело должно быть закрыто. Понимаешь?
– А если маньяк – не Уолш? – с угрозой спросил полицейский.
