Автор
В бледных глазах женщины плескалась безумная ярость, каждый уголок ее лица проникнут коварством и презрением. Повисшие в воздухе тени и мелодия музыкальной шкатулки создавали нереальный мир безумных снов, где зловещая атмосфера с каждым дыханием усиливалась.
Однако Джесс отлично понимала, что Плутон как архетип таит в себе страшные и непонятные символы. И оказалась права.
Уже его графическое изображение – перевернутый символ Марса, дополненный символом Луны, обозначал некий цикл смерти и нового рождения. А из всей прочитанных статей в Интернете Джесс сделала вывод, что Плутон или Диспатер – это символ некой первозданной энергии, управляющей биологическими процессами рождения и сексуальной жизни. Символ манипулирования, кризиса и достижения власти над другими людьми.
Символ трансформации через разрушение.
Символ эволюции и смерти.
И этот символ глубоко связан с бессознательным человека и его Ид.
Туман Осени тоже говорил об этом."
"Что же за место этот Диспатер, если имеет связь хотя бы с частью этой символики?
Или это все-таки игры ее разума? Галлюцинация, бред?..
Ответа не было.
Но если Джесс разобралась с символикой Диспатера, то что такое секулярные игры, она не знала.
«СЕКУЛЯРНЫЕ ИГРЫ (лат. Ludi Saeculares) – римский праздник, заключающий столетний цикл (saeculum). По некоторым источникам, первые игры проводились в 249 г. до н. э. Праздник нес в себе идею искупления и знаменовал конец старого века. Сопровождался ночными жертвоприношениями силам подземного мира. Праздновался на Марсовом поле три ночи и три дня в честь Плутона и Прозерпины, над подземным алтарем. Однако император Август изменил характер праздника, выдвинув на первый план идею очищения перед новой счастливой эпохой.
Первое, за что ухватилась Джесс, было слово «жертвоприношение». А затем вспомнился известный миф об Аиде и Персефоне, а в Древнем Риме – Плутоне и Прозерпине.
* * *– Ты любишь читать? – с интересом спрашивает Брент, беря в руки книгу с мифами.
Джесс купила ее еще в средней школе, когда писала работу по Древней Греции.
– Люблю, Элмер, – отвечает она.
Джесс раздражена и очарована одновременно. Сегодня они вновь оказались вместе в классе по литературе. Она – специально. Он – случайно. По крайней мере, ей так кажется.
Оба делают вид, что того поцелуя не было.
У Джесс горят щеки, но она отчаянно делает вид, что все нормально. Она кидает на Брента пренебрежительные взгляды, чуть высокомерна – как обычно, и строит из себя недотрогу.
