Автор
В бледных глазах женщины плескалась безумная ярость, каждый уголок ее лица проникнут коварством и презрением. Повисшие в воздухе тени и мелодия музыкальной шкатулки создавали нереальный мир безумных снов, где зловещая атмосфера с каждым дыханием усиливалась.
Она находилась в своей комнате в одной кровати с человеком, которого любила больше жизни.
Джесс перевернулась на бок – осторожно, стараясь не разбудить Брента. Он лежал рядом – на животе, положив голову на согнутую руку. Светлые волосы падали на лоб, доставая до самых темно-коричневых, загнутых кверху ресниц. На предплечье была видна татуировка с ее именем, над которой был искусно набит ловец снов.
Джесс любила наблюдать за тем, как Брент спит, хотя это у нее получалось не так уж и часто. Он становился трогательным и совершенно очаровательным.
Она любила слушать его дыхание.
Класть голову на грудь и слушать стук сердца.
Целовать в неподвижные губы – осторожно, почти невесомо.
Просто ощущать его рядом.
Брент словно почувствовал, что Джесс смотрит на него, и распахнул глаза. Потянулся, разминая мышцы. Перекатился на бок – так, чтобы видеть девушку.
– Доброе утро, – улыбнулся он сонно. – Как спалось, сладкая?
– Не называй меня так, – нахмурилась почему-то Джесс.
Она не помнила, что ей снилось, но казалось, это был кошмар.
Кошмар длиной во много лет.
Брент улыбнулся. Он протянул руку к ее лицу и ласково погладил по щеке.
В каждом прикосновении – нежность.
В каждом взгляде – любовь.
– Не злись. Ты красивая, когда улыбаешься, – сказал он, смотря на нее зачарованно.
– А когда не улыбаюсь – не красивая? – с шуточной угрозой спросила Джесс."
"Она взмахнула распущенными волосами и повалила Брента на спину. Сама уселась на него сверху, уперев колени в кровать, и склонилась над парнем так, что кончики ее волос касались его груди.
– Значит, я некрасивая? – осведомилась Джесс, щурясь. И словно невзначай скинула с плеча тонкую лямку сорочки, оголяя плечо.
– Красивая, – положил ей на шею обе руки Брент. Его взгляд был переполнен любовью.
Чистой квинтэссенцией любви. Все ради нее. Жизнь – ради нее.
И смерть – тоже.
– Убери, – игриво приказала Джесс. – Дождись моего разрешения.
– Не хочу. Ты ведь моя.
– Скажи еще раз.
– Ты – моя.
– Еще!
– Моя.
Джесс первой поцеловала его: требовательно, терпко, с неожиданной – или с вполне ожидаемой? – утренней страстью.
«Ты мой», – было в каждом ее откровенном касании, в каждом вдохе и выдохе.
Она знала, что ему нравится, делала так, что каждая его мышца напрягалась от ее прикосновений.
– Самая красивая, – прошептал Брент, отстранившись и тяжело дыша.
Она сводила его с ума.
Он вдруг резко перевернул Джесс на спину, полностью завладев инициативой – больше не мог сдерживаться.
