Автор
В бледных глазах женщины плескалась безумная ярость, каждый уголок ее лица проникнут коварством и презрением. Повисшие в воздухе тени и мелодия музыкальной шкатулки создавали нереальный мир безумных снов, где зловещая атмосфера с каждым дыханием усиливалась.
– Это не Эш? – вдруг догадывается Джесс.
– Это не Эш, – снова играет в эхо подруга.
– А кто? – она не может удержаться от вопроса.
Вивьен начинает смеяться, а потом вдруг щипиет ее за щеку. По-дружески, но больно. Джесс отстраняется.
– Езжай одна, – говорит подруга, небрежным жестом смахивая черные волосы с плеча, – мне нужно встретиться кое с кем.
Джесс колеблется, но Вивьен успокаивает ее:
– Мне пройти пару кварталов. Это же Хэвинктон – смотри, сколько народа.
Центр огромного мегаполиса никогда не спит, не делает различия во времени суток – это правда.
Они прощаются, целуя друг друга в щеку невесомым поцелуем.
Джесс идет к такси, не видя, что Вивьен смотрит на нее зло. Но это чувство на ее лице почти мгновенно смывается предвкушением.
Такси уезжает, и Джесс, глядя в окно, на цепочку огней и неона, тянущуюся вдоль зданий, звонит Эрику, хоть и знает, что тот, скорее всего, уже спит.
* * *Информация о том, что Вивьен должна была с кем-то встретиться, необычайно заинтересовала детективов, и они долго выспрашивали у Джесс подробности разговора.
После ухода детективов, которые пообещали, что вскоре, возможно, вызовут ее в полицейский участок, Джесс устало опустилась на стул и расплакалась. Эрика это расстроило, и он пытался ее утешить, как мог, – гладил по спине и говорил ласковые слова, давая понять, что он здесь и что он – ее поддержка.
Джесс стало все равно. То ли из-за Вивьен, то ли из-за Брента.
…у этого был лишь один плюс – Эрик больше не пытался поцеловать ее, понимая, что сейчас это лишнее.
Весь день Джесс, обычно жизнелюбивая и энергичная, провела дома. Звонили друзья, коллеги, среди которых быстро распространилась новость об убийстве Вивьен, пытались узнать подробности, но с ними совершенно не хотелось разговаривать. Жизненная энергия куда-то пропала, настроение сделалось пасмурным, черным, как грозовое небо.
Эрик остался с ней, решив для себя, что невесте нужно его участие, а та просто лежала на кровати и то и дело мысленно прокручивала последнюю сцену общения с Вивьен. Не то, чтобы она себя винила, но чувствовала безнадежную тоску.
Слез отчего-то больше не было, лишь на сердце осталась тяжесть и горечь.
Хотелось справедливости. И чуда.
Иногда ей казалось, что в современном мире справедливость – это чудо. А она должна быть обыденностью.
