Таня…
Я замер, где стоял, кадр за кадром проматывая разговор с Таней: вот она хвастается, как Генрих устроил им с Бобо патент на партис, вот рассказывает, как Бобо Шанте отказался от участия в оформлении, чтобы не сдавать кровь, вот Таня делится опытом работы с людьми, пережившими различные катастрофы, и, конечно, больше рассказывает про необычные изменения в их крови, но вскользь упоминает об их страхе сдавать анализы.
— Опять же, Шанте, кажется, много путешествовал и партис где–то нашёл, редкость несусветную. Какова вероятность того, что он был на К-7412 или у жаб?
Забыв о еде, вернулся за компьютер. Мозг выстраивал четкую структуру и пока ничто не препятствовало процессу, а это могло означать лишь одно — я на верном пути.
Запросил расширенный доступ у шефа и тот немедленно его предоставил. Отлично!
С новыми правами я в два счёта нашел дело о пленении граждан Объединенных Земель неизвестной расой. Эту историю не освещали в СМИ, более того, она вообще не просочилась дальше военных медиков и членов Совета Тринадцати.
Внимательно изучив данные бросил взгляд на часы, они безжалостно показывали половину шестого утра. Остановив порыв наплевать на этикет и позвонить дизайнеру и компаньону Тани в столь неприличное время, я всё–таки решил поесть и немного взбодриться.
— Маруська, кофе! Давай двойной эспрессо.
— С лаймом?
— Обязательно.
— На голодный желудок кофе пить вредно, — назидательно произнесла Маруська. — А чего это мы так смотрим? Что я не так сказала? Ведь и правда вредно!
— Маруська, давай договоримся: ты не выносишь мне мозг, я не отключаю тебя к чертям собачьим!
— Идарике почему–то можно заботиться о тебе, а я что, самая рыжая? — обиженно всхлипывая несуществующим носом «дула губы» техника.
Вот коза электронная! Подслушивала наш с адмиралом разговор, несмотря на прямой запрет.
Впрочем, я слишком устал, чтобы злиться, а вот шутить могу в любое время, особенно, когда вспоминаю её честные–пречестные глаза во время заверений, что она не читает дамские романы.
— Про самую рыжую ты в какой–то жутко научной литературе вычитала, да? — улыбнулся я сдержанно и прилично, как и полагается серьёзному учёному. Который про себя просто заливается хохотом!
— Естественно! — фыркнула Маруська.
— Ну, давай–давай, поищи в сети, мне даже самому интересно, найдешь ли, — съехидничал я и сделал очередной глоток кофе.
— Дамирушка, радость моя, а ты знаешь, что мужчина должен быть снисходительным к маленьким женским слабостям? — совсем другим тоном пропела машина.
— Конечно, дорогая. Я люблю тебя такой, какая ты есть, — едва не хрюкая от смеха, произнес «правильную фразу».
— Ах! Ну, до чего же ты хорош! — Маруська прижала руки к груди и прикрыла глаза. Но тут же открыла один глаз, подсматривая.