В новом мире Космической Академии, Идарика Вишневская ищет свою подругу на белоснежном песке. Но вдруг заметив, что лимонады исчезли, она устремляется к бармену для переклички и встречи с другом. Каждое движение словно пропитано солнечным теплом и непринужденной дружеской атмосферой....
В голове крутилась мысль — смогу ли?
И нет, я думала не о замужестве. Я выбрала своего мужчину и не собиралась менять стратегию.
Я думала о быстрой и безболезненной смерти Жан–Жака Мийо.
Смогу ли сделать решительный шаг, если потребуется?
Имею ли право?
Как буду жить после этого?
На последний вопрос ответила моментально — в моём окружении достаточно опытных, филигранно владеющих даром менталов, которые за четверть часа лишат воспоминаний, если не смогу справиться без помощи.
В теории можно сколько угодно представлять себя супергероем, только практика всегда показывает, из какого теста сделан человек.
Я женщина, а не воин. Я хочу замуж за Кирилла и платьице!
Ладно, платье не обязательно, лучше новую лабораторию. Генрих обещал на ближайших переговорах с орти выбить ещё что–нибудь занимательное из медицинской сферы и адаптировать для людей.
Нет, мне решительно нельзя здесь оставаться. У меня планы.
А, между тем, Жан–Жак говорил и говорил, признаваясь в пылких чувствах.
— Как только я увидел тебя на балу у леди Оливии, сразу потерял голову. Прости, что вёл себя как осёл! — Довольно натурально играл влюблённого мужчина. — Ты разбила мне сердце, отказав тогда. Я сходил с ума! Я бредил тобой! Только тобой, Таня!
— Переигрываешь, — заметила холодно. — Могу поверить лишь в то, что ты сходил с ума от злости, что я досталась Генриху, а не тебе.
А дальше я со скрытым удовольствием наблюдала за метаморфозами Жан–Жака. Вот он сидит, такой влюблённый, мечтательный, воодушевлённый, буквально пара секунд — и Ромео превращается в хищного, опасного, скользкого, злого и хорошо знающего себе цену Змея.
«Нет, правда ведь, похож на змеюку», — посмаковала мысль. Тонкие губы и маленькие от яркого света зрачки мужчины лишь подтверждали не самую лестную характеристику.
— Хорош–ш–шо, будет тебе правда. Только, дорогая моя девочка, выхода у тебя нет, смирись с этим, — словно в продолжение моих мыслей почти прошипел Жан–Жак. А дальше его голос и тон кардинально изменились: — Никто не знает, где ты, никто не знает, с кем ты, никто никогда не найдет тебя…
— Не пытайся меня гипнотизировать, не выйдет. — Я показательно моргнула, словно выныриваю из транса, и скрестила руки на груди.
Какой коварный тип, однако.
