В новом мире Космической Академии, Идарика Вишневская ищет свою подругу на белоснежном песке. Но вдруг заметив, что лимонады исчезли, она устремляется к бармену для переклички и встречи с другом. Каждое движение словно пропитано солнечным теплом и непринужденной дружеской атмосферой....
Сжал челюсть, чтобы не выругаться и не стиснуть любимую до хруста костей, чтобы убедиться — всё хорошо, она жива–здорова, в безопасности. Похоже, у меня появляется новый пунктик, а у моего руководства — безотказно работающий рычаг управления. Я не скоро справлюсь с эмоциями, безопасность Тани будет угнетать меня… всегда. Как живёт адмирал Монро? Наверное, стоит спросить у него совета, когда выдастся возможность.
На яхте практически всё свободное пространство занимали оружие, техника, реагенты, снаряжение. Пленников накачали препаратами и заперли в одной из кают, той, что была моей на пути к Метрангу, сейчас же мы с Таней базировались в кают–компании, притом мне не разрешили её будить.
— Она пси. Лучше крепкого длительного сна для нас ещё ничего не придумали, — объяснил мне экипаж яхты.
Я поддерживал её восстановительный сон и постоянно находился рядом, зная, что она чувствует меня, а потому спит крепче и спокойнее. И многое передумал за время в пути. Много обещаний дал себе и ей. Со многим смирился.
У нас неплохие руководители, объективно неплохие. Но и они — лишь люди, со своими комплексами, амбициями и страхами. И это стоит учитывать. Всегда.
В академии я отнёс Таню в мед–бокс. Созданный расой орти аппарат продержал её не больше пятнадцати минут и вернул подлеченной или всего–навсего просканированной, допуска к сведениям у меня не было, а ломать программу не хотелось.
Я не знал, что у них было с Мийо. Было ли что–нибудь. Подозревал, что нет. Хотел в это верить. Но, что бы ни случилось, не собирался ни словом ни делом напоминать об этом.
Она дома. Она в безопасности. Она со мной. Мы любим друг друга. Это всё, что нам обоим нужно знать.
Мед–бокс откинул крышку, являя отдохнувшую, расслабленную и счастливую Таню. Прежде чем открыть глаза, она улыбнулась, легонько потерлась о мою руку, шумно вздохнула и прошептала: «Кирилл».
— Да, маленькая моя, это я, — проговорил, сглотнув комок в горле.
— Кирилл! — Таня резко выпрямилась и подскочила, сообразив, что это не сон. Вцепилась в меня коршуном, впилась пальцами.
