— Карт Варей, — не дал он мне усомниться в собственном порыве. — Добро получено? — отпустив мою ладонь, кивнул он на дверь в кабинет Валанда.
— Нет, но это только дело времени, — «обрадовала» я его. — Так что…
Продолжать мне не пришлось. Разница — не разница, но что именно нам предстояло сдвинуть с мертвой точки, мы с ним оба прекрасно представляли.
Нет! Это была просто наша работа…
Озеро было темным. Не потому что ночь — та начиналась за границей прикрытого искажающими полями Кошево, само по себе.
Стандартов тридцать назад, капитаном, Орлову довелось побывать в отданном под военные нужды полузаброшенном поселке. Тогда и запечатлелось образом — бескрайнее голубое небо и практически черная гладь… как омут.
Строительство базы только планировалось, вокруг было тихо и как-то умиротворенно. Словно именно здесь, у этой воды открывалась та непознаваемая суть, которую можно было лишь ощутить, пропустить через себя вместе с влажным ветерком, с жужжаньем насекомых, со сладким запахом полевых цветов, с раскинувшимся простором, в котором прозрачные рощицы напоминали миражи…
С тех пор многое изменилось. Озеро — нет… если не оглядываться на высотки зданий, в которых расположился Отдел стратегических операций.
— Отец передает тебе привет…
Кривых сдал не командный — Орлов сбросил его в режим кода «экстра», полковник сам не стал скрывать своего приближения. Ходить шумно не умел — все уже давно на уровне инстинктов, но чтобы обозначить свое появление хватило и отброшенного ногой камушка, недовольно прошуршавшего по подмерзшей земле.
— Все так же суетлив и полон идей? — вместо того чтобы поблагодарить, спросил Орлов.
Вопрос был пустым. О Георгии Варлановиче Кривых, последние восемнадцать лет бессменном генеральном директоре одной из крупнейших оборонных корпораций и члене научного совета при Совете Безопасности Галактического Союза, Орлову было известно достаточно, чтобы самому опровергнуть свои слова.
Не друзья, в чем-то даже противники, они без труда находили общий язык, как только дело касалось будущего. Не в мелочах, в понимании собственной ответственности перед ним.
И не важно, что подходили с разных сторон, во всем многообразии нюансов ценность жизни определяли одинаково.
— Твои инициативы кое у кого поперек горла, — отозвался Кривых. — Просит, чтобы сбавил обороты.
— Старик?! — только теперь обернулся генерал. Медленно… То ли через силу, то ли просто не хотел менять картинку перед глазами.
Последние дни были из тех, когда один за вечность.
