Стрижка… чуть более вольная, чем требовал Устав, оставляя место для сомнений в его принадлежности к воякам. Брови вразлет; ресницы… не мягкие, как у ребенка, но достаточно густые, чтобы полуопущенными скрыть выражение глаз; примечательно очерченные скулы, выдающие того, кто довольно серьезно занимался вокалом; губы… способные и легко, искренне улыбаться и становиться твердыми, бескомпромиссными… Уверенная посадка головы, сдержанные, но наполненные внутренней силой жесты и движения…
Вспоминала я в это время о другом…
Наша любовь была короткой, отдавала сумасшедшинкой… с полным осознанием того, что уже завтра кого-то из нас могло и не быть.
Выжили мы оба… каждый по-своему.
— Каким он был? — удивил Валера очередным вопросом.
— Кто? — сделала я вид, что не поняла.
Низморин подхватил с тарелки ровный кусочек мяса, поднес ко рту. Тщательно прожевал, не скрывая получаемого удовольствия, и лишь после этого пояснил:
Отступать и дальше не имело смысла, Низморин знал обо мне значительно больше, чем я о нем.
— Безудержным, — подбирать подходящее слово не пришлось. — Ментат с абсолютной защитой.
— И ты его до сих пор не забыла? — его любопытство выглядело искренним.
— Как друга, — улыбнулась я, надеясь, что легкой грусти в ней было не больше, чем требовалось.
— Я ему завидую, — вновь поднялся Низморин. Подошел, долил вина в мой бокал. — Давай выпьем за него. — Когда я посмотрела на Валеру с недоумением, ответил на незаданный вопрос: — У твоих мужчин не может быть легкой судьбы.
— Надеюсь, тебе в этом повезет больше, — довольно резко отозвалась я и… опустошила бокал.
— У меня работает глушилка, — вновь наполнив бокал, Низморин отошел к краю балкона, на котором мы сидели.
Ресторан занимал несколько верхних этажей не так давно отреставрированного здания старой постройки. Витая свечка, как гнездами облепленная полукруглыми балконами, движущимися вверх по закручивающейся спирали. Из обслуживающего персонала лишь метрдотель, все остальное полностью автоматизировано.
— Мне нужна информация на полковника Кривых, — давая понять, что правильно поняла его намек, ответила.
Выбор был неожиданным. Скорее — наитие, чем выверенный логикой вывод, но, произнеся, я не раскаялась, что назвала именно это имя.
Для понимания, что не ошиблась с выбором, оказалось достаточно реакции Низморина.
В первый момент Валера даже не шевельнулся, но уже спустя пару секунд медленно обернулся ко мне. Во взгляде было что-то похожее на изумление.
— И что тебя так удивило? — не удержалась я от колкости. Поднялась, подошла к нему, встав напротив.
Провокация, но как раз в том варианте, когда начинаешь чувствовать себя на равных.