Удостоверения самого Дэйва я не видел, но этот тип позвонил мне по номеру, который мог быть только в АлКарго, о чем, к слову, предупреждала Билата. Да и зачем кому-то левому понадобилось бы все это рассказывать? Просто задержал бы меня под благовидным предлогом. При этом Дэйв был уверен в том, что говорил, и реакция у него была соответствующая. Он ведь реально напрягался, предлагая мне продать тот корабль. Отсюда вывод: меня и в самом деле зовут Алекс рон Дарт, и я служил мастер-капитаном на одном из тех шести кораблей. Сарх же, наверное, без труда мог взять информацию обо мне из базы, недоступной всем местным спецслужбам и предъявить сообщнику доказательства? Не думаю, что для него это было проблемой.
Все так, но дальше, как говорится, живут драконы. Дэйв сказал, что Билате отвечала нейросеть, и это похоже на правду. Вот только что это даёт? На капитана Алекса и правда выписан приказ об аресте, но зачем его убивать? Да ещё и таким идиотским способом? Разработав топорную операцию и втянув в неё местных? Нет, понимаю, что сархи — ни разу не супершпионы, они немного по другой части, но меня волнует другое. Кому я мог помешать? Ответ на этот вопрос прояснил бы практически все, но вырисовывается два варианта. Попытка убийства — это частная инициатива погибшего сарха, или меня заказал сам посланник?
В первом случае я действительно нахожусь в розыске, а Его Превосходительство сейчас безотрывно занят глючащим ретранслятором, во втором же — все уныло и плохо. Ведь если меня заказал сам посланник, то на Станции лучше не появляться.
Только я все же склоняюсь к первому варианту, поскольку на него указывают косвенные доказательства. Билата говорила, что в работе Станции происходят незначительные сбои, а ретранслятор действительно глючит. Дэйв, судя по всему, и правда видел приказ о моем задержании, ну а посланник мог просто забрать меня из больницы и прикончить тысячей способов. То есть все говорит о том, что Его Превосходительство не при делах.
Получается убить меня хотел именно сарх. Причина непонятна, но, возможно, он был моим личным врагом, и теперь за свою жизнь можно не бояться? Впрочем, надежда надеждой, но в общественный дом мы с котом больше возвращаться не будем. Поживу лучше у солдат — там мне будет спокойнее. Ведь когда ты не понимаешь, за что тебя хотят убить, лучше лишний раз не отсвечивать.
