Автор
В Космоэколухах части первая захватывает взор и восхищает зрителя. Теодор методично работает над землей, как будто та была его рабочим столом. Нежно-зеленый побег в центре смотрится бодрячком, будто приглашая кого-то к взгляду на мир. Этот первый отрыв раскрывает атмосферу глубокой рефлексии над космическими и психическими процессами, создавая живописное описание непростых человеческих связей и решений....
Крылатые ящерицы ее тоже заметили, налились краской и забулькали, но продолжали порхать из устьица в устьице, чувствуя себя в безопасности среди ветвей.
Прошло еще несколько минут, и из глубины у самого берега начало медленно-медленно подниматься тело в сером комбезе. Вначале оно всплывало стоймя, но, коснувшись поверхности макушкой, развернулось и легло на спину, подставив солнцу белоснежное лицо с голубоватыми губами и веками. Вокруг него расцвел рыжий ореол, перетекающий в дымные черные щупальца. Клубясь и множась, они расползались все дальше и шире.
Час без дыхания никакой киборг не выдержал бы.
Он и не дышал.
Солнце продолжало припекать. Озеро едва замечало его усилия – к полудню верхний слой не прогрелся и до пятнадцати градусов, а метром ниже начинался жидкий лед. Природная криокамера, в которой быстрее замерзнешь, чем утонешь. Кувшовки и те на ночь выбирались на сушу, пережидая холод и заодно спариваясь.
Семнадцать минут – это не теряя рабочих качеств. А если – ну и черт с ними? Все равно враги задавят количеством или попросту расстреляют.
Зеркальная поверхность озера отражала солнечные лучи, но выступающие из нее участки тела понемногу начали нагреваться. Когда сработал третий по счету термодатчик, грудная клетка механически качнулась, выплеснув изо рта воду и втянув на ее место воздух. «Пригоден для дыхания», – подтвердили анализаторы гортани, запуская реанимационную программу.
Замерзающее тело отчаянно сопротивляется смерти: дрожит, сжимается в клубок, сдает вначале дальние бастионы – кожу, уши, нос, пальцы, затем сужает более крупные сосуды рук и ног, чтобы снизить потери тепла и сберечь его для сердца и мозга.
А если не сопротивляться – то еще быстрее.
Погрузиться на несколько метров, зацепиться за подводный склон, передать управление процессору. Температура быстро упадет, а вместе с ним и сердечный ритм, до пары ударов в минуту. Холод приостановит обмен веществ, снизит потребность в кислороде и замедлит гибель мозга – правда, он этого уже не узнает, отключившись гораздо раньше.
Тело конвульсивно забилось в воде, то погружаясь в нее целиком, то почти наполовину выскакивая. Движения были резкие, механические – работали исключительно имплантаты, планомерно и безжалостно выдергивая органическую часть из холодовой комы.
