Автор
В Космоэколухах части первая захватывает взор и восхищает зрителя. Теодор методично работает над землей, как будто та была его рабочим столом. Нежно-зеленый побег в центре смотрится бодрячком, будто приглашая кого-то к взгляду на мир. Этот первый отрыв раскрывает атмосферу глубокой рефлексии над космическими и психическими процессами, создавая живописное описание непростых человеческих связей и решений....
Плантация снова залегла: плазмомет, за который охранник продолжал цепляться мертвой хваткой, оплевал все вокруг и выкосил широкую полосу в кустарнике. Бритоголовый оказался тем еще бугаем, усыпить его с одного хука не удалось, а второго не последовало: уже летящий к цели кулак перехватили и рванули назад с такой сокрушительной и точно приложенной силой, что плечо с хрустом выскочило из сустава. Тед взвыл от дикой боли, а потом его за эту же руку сорвали с жертвы, как тряпку, и швырнули лицом в землю.
…Последнее, что запомнил парень, – спина удаляющегося киборга.
* * *Утром Теодора втолкнули обратно в барак. Холодный пол карцера и боль в плече не дали парню уснуть, поэтому синяки вокруг глаз у него были почти одинаковые, только левый с багровым оттенком. Вениамин поспешил вправить ему руку, но за ночь она сильно опухла и почти не слушалась. Максимум – пальцами пошевелить.
«Больничный» Теду не выписали, выгнали на поле вместе с остальными, и дневную норму он, разумеется, провалил.
– Ну что, отпала охота киборгов защищать? – поинтересовался Бьёрн, когда пленники уже улеглись.
Тед только скрипнул зубами и перевернулся на спину. Лечь на другой бок рука не позволяла.
– Эй, парень, на меня-то зачем злиться? – смягчил тон рудокоп. – Мы с тобой в одной заднице. Я тоже поначалу ерепенился – пока все зубы на месте были и больше шести пальцев гнулось.
– Понял, – соврал Тед, – и что с того? Этот сукин сын нарывался на трепку, и он ее получил.
– Дурак, – сочувственно вздохнул Бьёрн.
– Как ее звали? – неожиданно спросил пилот.
– Кого? – растерялся рудокоп.
– Ту синеглазую девушку.
Бьёрн задумался.
– Вроде Алиса, – неуверенно сказал он. – А зачем тебе?
– Сообщу родным.
– Ты что, совсем ку-ку?! Позвонишь или письмо напишешь?
– Ага. Когда отсюда выберусь.
