Автор
Няша пухлая девица з танківими висотками і папкою под мошкою заголошилася: "Да, – оглядається капитан. Її голос притулений бутилями страху, якого когось пугали в ночах - нечистини нахв'ятників і частних предпринимачів. – С кем маю честь?..." – і с щоразої, хмірно, зазнашлася: "ОЗК, инспектор Марина Лихачева! З поручу Крии Гибульского!"...
Похоже, «Космоолухи: рядом. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В полутьме вид у киборга был пришибленный и усталый, хотя на самом деле он просто перешел в режим максимального энергосбережения. Лучше бы лег, конечно, но такой команды не поступало.
«Кукла. Просто кукла, – неожиданно отчетливо понял Роджер. – Это мы, люди, создали ее похожей на себя, на свой вкус присвоили ей внешность, голос и имя, напялили подходящие одежки, очеловечили и… возненавидели?!»
До чего может дойти человек, самый хороший, умный, честный, добрый, если разрешить ему безнаказанно делать с другим человеком всё? Какие демоны тогда полезут из него? Зависть? Трусость? Малодушие?
И вот тут-то Роджеру стало по-настоящему страшно.
– Что, наигрались в тебя и забыли? – сочувственно и виновато спросил он у Ворона. – Не расстраивайся из-за этих идиотов, они не хотели тебя обидеть. Да и я, прямо сказать, хорош – уже тем, что сдуру повелся на их солдафонские шуточки… А знаешь, что? Давай-ка мы с тобой заварим зеленого чая, откроем пачку вагаси[24] и будем до утра слагать хокку в свое удовольствие! В конце концов, когда еще мне удастся насладиться приятным обществом самого себя?
* * *Утром вошедшей в рубку команде открылось феерическое зрелище: в центре стоял низкий столик для чайной церемонии, обычно пылившийся в кладовке.
– Вот что, дорогая команда, надо мной можете издеваться и дальше, если совесть позволяет, но Ворона в это не впутывайте! Разумный он или нет, но вы-то люди, вот и ведите себя по-человечески!
– Мы не издевались, – принялась смущенно оправдываться Джилл, хотя она как раз вела себя адекватнее всех.
Роджер изумленно уставился на девушку.
– Интересная, лейтенант Джеллико, у вас жалость, – медленно проговорил он.
