Автор
Взрывы смол и дым заполняли пространство перед нами, каждый шаг подчеркивал невероятную опасность. Я медленно двигалась, поддерживаю раненого мужчину — наш единственный шанс выжить. Наша ситуация была критичной: мы не знали, смогут ли наши узники выбраться из тюрьмы прежде, чем их найдет охрана. Перед побегом жила надежда на то, что сможем выбираться без серьезных повреждений — это был первый этап возвращения домой....
Моя жизнь во дворце была не самой сладкой — кто-то распустил отвратительные слухи обо мне и Оливере, которые продолжали гулять по коридорам дворца, в основном среди тех, кто меня почти не знал. О слухах я узнала не сразу, а от Филиппы, которая вернулась из поместья, расстроенная после встречи с родственниками своего мужа. Она пришла ко мне, полная праведного гнева. Слухи были о том, что, мол, кто-то из знати увидел, как я либо страстно целовалась с Оливером, либо и вовсе удовлетворяла его ртом. К счастью, последняя версия была не особо распространена и почти все мои знакомые и вовсе не верили этим слухам.
Оливер очень извинялся за эти слухи, но говорил, что не знает откуда они появились, и самое главное — ничего не пытался сделать чтобы их остановить. Напротив, он стал ещё чаще искать встреч со мной во дворце, желая проводить и пытался ухаживать. Думаю, он видел эти слухи как нечто позитивное, то, что может нас сблизить, он даже говорил мне о том, насколько сам страдает от этих “грязных историй”.
Газеты не освещали эти слухи. Я была почти уверена, что Феликс ввёл запрет на публикацию какой-либо негативной информации обо мне.
Все своё свободное время я проводила в библиотеке и архивах, пытаясь разузнать больше о найденных в герцогстве Шарр драгоценностях или же о сведениях, которые я обнаружила в дневнике из тюрьмы. К сожалению, проще не стало, но меня заинтересовало то, что владелец дневника также пытался раскрыть эту тайну — он нашел другие координаты, на другом кольце, и считал, что они буквально указывают направление.
Кольцо с координатами хранилось в личной сокровищнице его рода, и автор дневника пришёл к выводу, что символ на кольце указывал на начальную точку, от которой следовало отсчитывать направление.
Я вновь вспомнила “свое” кольцо и координаты на нём, и поняла, что владелец дневника мог быть прав.
